– Я люблю тебя…

И потонула в новом поцелуе. Нет, от счастья, пожалуй, можно даже умереть.

– А я-то была уверена, что я для тебя только друг. Что-то вроде младшей сестренки.

Сириус улыбнулся:

– Знаешь, я думал то же самое о твоем отношении ко мне.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза и дружно рассмеялись.

– Мы - такие дураки, правда?
– тихо произнесла Марлин, проведя кончиками пальцев по его лицу.

Сириус весело кивнул и снова поцеловал ее.

Они просидели у озера до тех пор, пока совсем не стемнело, забыв обо всем и не чувствуя пронизывающего ветра. И только когда Марлин на лицо упали холодные капли, она подняла голову к небу и с удивлением произнесла:

– Ой, дождь!

– Ты так это сказала, будто до сих пор дождя ни разу не видела, - засмеялся Сириус.

Легко вскочив на ноги, он протянул ей руку, чтобы помочь встать, и они понеслись со всех ног в замок под внезапно хлынувшим ливнем. До ворот они добежали, уже промокшие насквозь.

В результате, когда Марлин добралась до своей спальни, о столкновении со слизеринцами она уже напрочь забыла. Но не забыл Сириус.

* * *

На известие о том, что Марлин теперь девушка Сириуса Питер отреагировал растерянным хлопаньем глазами, а Джеймс с Ремусом дружным возгласом:

– Ну, наконец-то!

А Джеймс добавил:

– Рассказывай.

И Сириус рассказал, в самых общих чертах, конечно. А заодно поведал друзьям и про вконец обнаглевших слизерницев.

– Нет, это нельзя так оставлять, - заявил Джеймс, вскочив и начав метаться по комнате.
– Что-то надо делать.

– Сообщить МакГонагалл, - предложил Ремус.

– Не-е, - протянул Сириус.
– Ну, назначат им отработку и что? Думаешь, их это остановит?

– За Империо одной отработкой не отделаются. За такое исключают.

– Это еще доказать надо. Мэри-то, трусишка, не собирается ничего рассказывать. Отвертятся.

Все надолго задумались. Время от времени один из них высказывал какое-нибудь предложение, но все они по обсуждении отвергались.

– Может, просто вызвать Мальсибера на дуэль и не мучиться?
– задумчиво предложил Сириус.

– Это его не испугает и не остановит, даже если ты победишь, - резонно возразил Джеймс.

– А что если использовать против них их же методы, - вдруг нерешительно предложил Питер, когда совещание уже грозило зайти в тупик.

Все пораженно уставились на него и на несколько мгновений воцарилась мертвая тишина.

– А ты умеешь накладывать Империо?
– поинтересовался Сириус.

– Ну, не то чтобы умею, но летом мать меня учила, - смущенно признался Питер.

Снова все замолчали.

– Н-да, Пит, не ожидал от тебя, - выразил общие мысли Джеймс.

– А что? Пусть почувствуют на собственной шкуре.

– И чем мы тогда будем от них отличаться?
– тихо, но твердо возразил Ремус.

Парни переглянулись и кивнули. Да, не следует опускаться до их уровня.

– Я придумал!
– вдруг воскликнул Ремус.
– Я однажды в одном древнем трактате наткнулся на весьма любопытные чары. Как только человек, на которого они наложены, хочет сделать что-то дурное или ему просто приходят злые мысли, его тут же парализует и он начинает громко рассказывать о своих замыслах всем окружающим. Кажется, эти чары использовали для перевоспитания преступников, но потом пришли к выводу, что этот метод не слишком эффективен. К тому же чары недолговечные - держатся около суток - и очень-очень сложные.

Идея была принята единогласно. И, взяв в библиотеке, упомянутый Ремусом трактат, они начали тренировки по овладению этими чарами. А пока суд да дело, в Гриффиндоре незаметно распространилась новость о том, что случилось с Мэри МакДональд. И теперь студенты ходили по школе только небольшими группками, а старшие ненавязчиво оберегали малышей.

Веселье началось две недели спустя. Все-таки чары были, действительно, очень сложными. Утром, подловив Мальсибера на выходе из Большого зала, мародеры незаметно заколдовали его, пожалев о том, что учатся на разных курсах и не смогут наблюдать за слизеринцем весь день. Однако на их счастье долго ждать не пришлось. Поскольку на Мальсибера случайно налетел какой-то первокурсник с Хаффлпаффа и испуганно замер, едва слышно прошептав:

– Извините.

Мальсибер только успел прожечь незадачливого мальчишку злым взглядом и тут же словно окостенел. Пару мгновений ничего не происходило, а потом он начал говорить неживым механическим голосом:

– Я хотел обругать этого сорванца и вмазать ему так, чтобы отлетел в другой конец коридора и надолго запомнил, что надо смотреть, куда идешь.

Вокруг воцарилось молчание, которое тут же было нарушено дружным хохотом всех свидетелей этой сцены. Так что не успел Мальсибер отмереть, как его снова парализовало и он выдал свои планы уже на счет веселящейся публики, чем вызвал еще большее веселье. Это могло бы, наверное, продолжаться еще долго, но появившиеся из зала преподаватели разогнали всех по урокам.