– Стой!
– Марлин схватила его за руку.

Бедный ребенок посмотрел на нее с ужасом - видимо выражение лица у нее было то еще, да и в крови она, похоже, перемазалась. Она попыталась успокоиться и успокоить мальчика:

– Не бойся. Мне надо, чтобы ты передал записку Джеймсу Поттеру. Знаешь его?

Мальчик все еще напряженно кивнул. Марлин вздохнула и, выудив из сумки клочок пергамента, принялась быстро писать: «Джеймс, срочно приходите все к больничному крылу. Объясню на месте. Марлин». Второкурсник взял записку и рванул прочь с явным облегчением. Марлин невесело усмехнулась: «Дожили. Уже на малышей ужас навожу!»

Она снова принялась метаться по коридору. Хотелось начать биться головой об стену. И вот, наконец, послышались торопливые шаги и в коридор влетели мародеры, а с ними и Лили.

– Наконец-то!
– с облегчением выдохнула Марлин.

Облегчение сыграло с ней дурную шутку - тут же брызнули слезы из глаз.

– Марлин, что случилось?
– обеспокоено спросил Джеймс.

А Ремус с тревогой добавил:

– Ты ранена? У тебя кровь.

– Это не моя, - Марлин всхлипнула и мотнула головой.
– Это Сириуса.

Джеймс мгновенно побелел и уставился на нее расширенными глазами.

– Что с ним?!

И не дожидаясь ответа, он тут же метнулся к двери Больничного крыла, но Ремус схватил его за руку, не дав ворваться туда.

– Я не знаю, - простонала Марлин сквозь слезы.

Ремус, не менее бледный чем Джеймс, мягко обнял ее и погладил по волосам.

– Успокойся-успокойся. Расскажи, что случилось.

Голос у него при этом явственно дрогнул. И Марлин, постоянно всхлипывая, принялась рассказывать. К концу рассказа уже все смотрели на нее с ужасом.

– Узнаю, кто это сделал, на куски порву!
– со злостью процедил Джеймс.

– Джеймс!
– мягко упрекнула его Лили.
– Почему ты сразу решил…

– Да потому!
– перебил ее он.
– Пару лет назад Питер слышал весьма любопытный разговор неких слизеринцев. Помнишь, Пит?
– и, получив утвердительный кивок, яростно продолжил.
– В частности некий Мальсибер говорил, что Блэка нельзя трогать, поскольку случись с ним что, его семья виновников живьем съест. А теперь, когда Сириус сбежал из дома, семья не будет вступаться за отщепенца. И они видимо решили, что могут теперь отыграться. Блэк в Гриффиндоре ведь им давно покоя не давал!

Джеймс начал метаться по коридору, как до этого Марлин. Ремус сел на пол, напротив двери, прислонившись спиной к стене. Питер безмолвной тенью замер рядом с ним. А Лили растеряно на нее посмотрела.

– Марлин?..

– Скорее всего, Джим прав, - ответила она на невысказанный вопрос.
– Это явно какое-то темное заклинание.

Лили потрясенно вздохнула и сжала ее руку.

– Я… я представляю, как тебе сейчас тяжело.

Марлин горько улыбнулась. Она не стала этого говорить, но вряд ли Лили действительно представляла себе, что это такое, когда самый дорогой тебе на свете человек вот-вот может умереть, а ты ничего, ничегошеньки не можешь сделать. Это можно понять, только испытав.

Минуты казались часами, но вот дверь открылась и из Больничного крыла вышел Дамблдор. Вид у него был уставший и какой-то печальный. Все тут же подскочили и бросились к директору.

– Как он?!

Кажется, этот вопрос они задали все хором. Директор слабо улыбнулся такому единодушию и успокаивающе произнес:

– Жизнь Сириуса вне опасности.

Все опять-таки одновременно дружно выдохнули.

– Сейчас он еще без сознания, но вы можете войти, если будете вести себя очень тихо.

Они закивали и тут же кинулись в палату. Выглядел Сириус ужасно - бледный, чуть ли не прозрачный, под глазами синяки, черты лица заострились. Марлин закусила губу, чтобы снова не разрыдаться. Лили судорожно вздохнула и прижала ладонь к губам. У парней сжались кулаки, а Джеймс аж зубами скрипнул.

Мадам Помфри сделала им знак, чтобы садились, и велела вести себя очень тихо. Впрочем, последнее предупреждение было излишним - они и так потрясенно молчали. Чувство было, что сидишь у постели умирающего. Но Дамблдор сказал, что жизнь Сириуса вне опасности, и это утешало.

Так они и сидели, и тревожное молчание, казалось, можно было ощутить физически. Они не пошли ужинать, хотя мадам Помфри пыталась их прогнать, но они так уперлись, что, в конце концов, она махнула рукой и ушла. А пару минут спустя перед ними появились два домовика с подносами с едой.

За окном уже совсем стемнело, когда Сириус пошевелился и открыл глаза. Все тут же подпрыгнули, словно подброшенные пружиной, и столпились у его кровати. Оглядев их встревоженные лица, Сириус чуть нахмурился, видимо, пытаясь понять, что он здесь делает. Никто не успел ничего сказать, как в палате появилась мадам Помфри, которая отогнала посетителей, осмотрела больного, заставила его выпить какое-то зелье и деловито спросила: