– Эх, Лили!
– непонятно вздохнула Алиса и снова принялась что-то строчить в пергаменте.

Лили с Северусом шли в Хогсмид, весело перепрыгивая через лужи талого снега. Стало совсем тепло, хотя порой и дул еще пронизывающий до костей ветер. На дороге от снега остались одни лужи, но поля еще были покрыты белым ковром. Однако кое-где снег сошел совсем и из-под него появились подснежники, хрупкие и нежные. Лили всегда поражало, как такие слабые с виду цветы могут пробивать совсем еще мерзлую землю. Они словно сражались с остатками холода и прогоняли снег. Лили усмехнулась своим мыслям и посмотрела на Северуса. В последнее время он постоянно был мрачен и замкнут даже больше чем обычно. Но сегодня он оживился - улыбался, что-то ей рассказывал; Лили не слишком вслушивалась в слова. Все давно ушли вперед и к деревне они подобрались самыми последними.

– Пойдем в «Три метлы»?
– спросил Северус.

– Знаешь, мне сейчас не хочется, - Лили тряхнула головой и огляделась.
– Давай лучше погуляем. Погода замечательная.

Погода действительно была лучше некуда. Если утром небо немного хмурилось и Лили даже боялась, что пойдет снег; то сейчас солнце светило так ярко, что слепило глаза.

Северус кивнул, соглашаясь с ней, и они медленно побрели по улицам Хогсмида, по пути разглядывая витрины магазинов, но не спеша в них заходить. Немного поколебавшись, Лили все-таки решилась задать давно интересовавший ее вопрос:

– Сев, можно спросить?

– Конечно, - он удивленно посмотрел на нее, не понимая такой нерешительности.

– Что случилось с Адрианом Маркиновым? Он снова куда-то уехал? Или… знаешь, у нас говорят, что его исключили…

Северус помрачнел и кивнул.

– Правда, исключили? За что?

– Я… Лили, я не могу сказать.

– Не можешь или не хочешь?
– Лили прищурилась.

– Я, правда, не могу, - Северус посмотрел на нее отчаянно и умоляюще.
– Я… дал слово. Понимаешь?

– Понимаю, - Лили кивнула.
– Просто знаешь, я слышала, что он был как-то связан с Волдемортом…

– Кто это сказал?
– Северус так резко преобразился, что Лили даже отшатнулась. В нем появилось что-то пугающее, чего она никогда раньше не замечала в своем друге.

– Это неважно, - быстро произнесла она.
– Я только хотела спросить: надеюсь, ты никак не связан с этими делами?

Северус долго молчал и, наконец, ответил, не глядя на нее:

– Нет.

Лили облегченно вздохнула:

– Хорошо. Тогда не будем больше об этом.

* * *

На чарах, бывших у них совместно с Равенкло, Питер вместо того, чтобы тренироваться в применении Акцио, задумчиво изучал Лиззи, которая время от времени грустно посматривала в сторону мародеров. Накануне было полнолуние, и Ремус как раз находился в больничном крыле. Лиззи было сказано, что он вынужден был уехать домой на пару дней из-за болезни матери.

Уже несколько дней у Питера зрел план и сегодня он решился его осуществить. План этот возник, когда он, лежа на кровати, делал вид, что читает, и слушал, как Сириус убеждает Ремуса рассказать все Лиззи. «Ты же сам говорил, что нельзя строить отношения на лжи!» Ремус то кивал, то упрямо мотал головой. Конечно, он боялся. И Питеру пришло в голову, что можно это сделать за него.

Бросив еще один взгляд на Лиззи, он достал чистый пергамент и принялся писать:

«Элизабет,

Думаю, вам надо знать очень важную вещь, касающуюся вашего парня. Ремус Люпин - оборотень. Если хотите убедиться в этом зайдите сегодня в больничное крыло.

Доброжелатель».

Питер перечитал написанное и невольно поежился. Все-таки это было практически… предательством. Но тут же успокоил себя поговоркой - в любви и на войне все средства хороши. Питер бросил быстрый взгляд на сидевших впереди Джеймса и Сириуса и отлевитировал записку к Лиззи, стараясь, чтобы никто этого не заметил. Как только пергамент упал на ее парту, он тут же сделал вид, что усиленно тренирует заклинание, исподтишка наблюдая за ней. Лиззи удивленно посмотрела на записку и развернула ее. На ее лице сменялось недоверие, потрясение, ужас. Она завертела головой, пытаясь понять, кто ей послал это сообщение, и Питер усиленно замахал палочкой. Так ничего и не поняв, Лиззи посмотрела на Сириуса и Джеймса. Последний как раз в этот момент с хитрющей улыбкой направил палочку в сторону профессорского стола. В следующую секунду с этого стола сорвалась чернильница и помчалась в сторону мальчишек, чудом не обрызгав по пути всех чернилами. Джеймс подхватил ее прямо на лету, вызвав негромкие аплодисменты. Он довольно ухмыльнулся и раскланялся. Эванс фыркнула и закатила глаза.

– Прекрасно, мистер Поттер!
– пропищал Флитвик.
– А теперь верните мне, пожалуйста, чернильницу.

В классе раздались сдержанные смешки, даже профессор улыбнулся. Лиззи тоже хихикнула, наблюдая за этим представлением, но тут же снова стала серьезной. Она опустила взгляд на записку и озабоченно нахмурилась.

* * *

Ремус задумчиво смотрел в окно, откуда открывался вид на озеро. День стоял по-весеннему яркий и солнечный. Деревья уже начали покрываться молодой листвой и от этого казались какими-то посвежевшими. На глади озера играли солнечные блики, заставляя воду сиять и искриться, особенно когда легкий ветерок создавал на ней рябь.

Однако настроение у Ремуса совершенно не соответствовало этой погоде. Заниматься уроками после полнолуния сил не было - голова немилосердно болела. И волей-неволей от отсутствия какого бы то ни было занятия появлялись всякие мысли, порой не слишком приятные. Последние несколько часов Ремус размышлял о том, что Сириус прав и надо рассказать Лиззи правду. Если любит - поймет, а нет, так ничего не поделаешь. Нельзя постоянно лгать. Однако он никак не мог решиться на признание. А вдруг не поймет? Терять ее не хотелось. Как на первом курсе с друзьями Ремус каждый раз надеялся, что можно отложить еще на месяц, а потом еще… Но друзья догадались сами. А Лиззи? Что если она тоже догадается, какой будет ее реакция?