– Пошли в медпункт!
– отмер Люциус.

– Зачем?

– Надо. Я хочу тебе кое-что показать. Пошли!
– Люциус потащил его за руку.

– Малфой, ты сдурел? Мое зелье! Я варю! Оно же выкипит!

Люциус загнал Снейпа в медпункт. Снейп огляделся. На кровати страдал его двойник, рядом сидела растроганная Нарцисса.

– Ну и что?

– Вот!

– Чем ты хотел меня удивить? У нас тут всего один оборотным зельем злоупотребляет.

– И кто из вас самозванец?
– с интересом спросила Нарцисса.
– М?
– она подтолкнула страдальца.
– Тогда я пойду? Пока, Барти, выздоравливай.

Лжеснейп застонал.

– Перестань притворяться.
– сказала Нарцисса. И ушла.

Барти не притворялся.

Дамблдор гневно вразумлял дементора:

– Дельта, тебе английским языком объясняли - не подходи к ученикам. Получил патронуса?

– Как вам объяснить... Не сдержался! Парень был особенно вкусный. Вам, смертным, этого не понять. Он был порочный, с особенной гнильцой.

– Я обращусь в министерство и потребую увезти вас отсюда!

– Обращайтесь, директор. Мы же не сами в ваш Хогвартс попросились. Мы - в служебной командировке.

– Иди, Дельта... Опасно оставлять здесь дементоров. И в первую очередь для Северуса. Ты же знаешь, Гораций, что если дементор попробовал человека, но ему не дали завершить начатое - он будет преследовать свою жертву.

– Может и ночью в спальню забраться, - предположил Слагхорн.
– Альбус, может, пойдем сотрем Снейпу память?

– Ты думаешь, Снейп будет жаловаться в министерство на собственных работодателей?

– Надо, надо подстраховаться. У нас могут быть проблемы из-за инцидента со Снейпом.

– Малфой уже на всю школу разорался, какой он герой - победил дементора. Снейп забудет - Люциус ему напомнит.

– Сотрем и Люциусу, если надо будет.

Директор и декан Слизерина поспешили в медпункт, подметая пол мантиями.

– Северус, Люциус нам сказал, какое несчастье с тобой случилось. Счастливый ты человек, Северус, что у тебя есть такой друг, и что он рядом оказался. Мы сделали дементору Дельте строгое внушение. Тебе, Северус, ничто не угрожает.
– Дамблдор медоточиво заговаривал зубы потерпевшему, пока Слагхорн подкрадывался к изголовью кровати с палочкой наизготовку.
– Но ты, Северус, сам виноват в случившемся. Только ты и никто иной. Зачем ты проигнорировал мой запрет и вышел из замка?

– Я болею, мне плохо, а вы меня еще и ругаете!
– заныл Барти.
– У меня всё болит...

– Волосы болят?
– вкрадчиво спросил Дамблдор.

– Боляаа...АААА!!!

Слагхорн и Дамблдор уже видели зрелище трансформации. Но невозможно привыкнуть к зрелищу чудовищной боли - наблюдать, как человека крючит, корежит, черты лица видоизменяются, кожа вспухает и перенатягивается...

– Тебе не надоело?
– возмутился Слагхорн.

– Жаль, что дементор тебя до смерти не зацеловал!
– огорчился Дамблдор.

Вернувшись в зелененькую гостиную, Барти сразу направился к Нарциссе. Она спросила:

– Зачем ты превратился в Снейпа?

– Я смотрю, Снейпа ты пожалела. Как только узнала, что это я - сразу ретировалась.

– Ты плохой актер.

– Мое сознание помутилось. Я забыл, что я в чужом теле. Я не мог играть роль. Вел себя, как обычно.

– Зачем ты вышел из школы? Там же дементяры! Если бы не Люциус, ты бы сейчас со мной не разговаривал! Иди к Малфою, скажи ему спасибо и извинись за то, что ты с ним дрался. Он тебе жизнь спас!

– Не за что мне его благодарить! Он помогал не мне, а Снейпу. Если б я выглядел, как я, он бы пальцем не пошевелил.

– Нет! Он бы не стал смотреть, как дементор тебя убивает. Он чище и выше всех твоих мелочных обид. Он не завистливый, в отличие от тебя. Нашел кому завидовать, в грязнокровку превратился!

– Мне нужно было.
– позеленел Барти.

– У тебя нет личной жизни. И ты подсматриваешь за другими, хочешь прожить чужую.

– Это ты виновата, что у меня нет личной жизни! Я тебя люблю, а ты мне не разрешаешь любить тебя!

– Я хотела сказать, что у тебя нет своей жизни. Собственной.

– Разреши мне. Как в песне поется: «Моей огромной любви хватит нам двоим с головою!»

– Ты не умеешь любить.

Барти открыл рот, чтоб запротестовать, но Нарцисса сделала жест - молчи, мол, я не всё сказала.

– Ты не умеешь благодарить, не умеешь прощать, терпеть, а душа у тебя такая, что даже дементор подавился!

– Ну пойду извинюсь перед твоим двоюродным братцем.
– проскрипел Барти.
– Может, тебе легче станет.