Никита Егорович также шепотом ответил:

— Все нормально. Ждем.

— Пошли на лавочки, — капитан махнул рукой, приглашая за собой, — чего тут стоять.

— И то верно, — Атаман шагнул за Анатолием. За ним последовали остальные.

Свежело. Неослабевающий ветер не в такт стучал какой-то деревяшкой за домом, шелестел кустами в палисаднике. На затянутое тучами небо выплыла порожняя луна и, изредка проглядывая в просветы, заблестела дорожками на стылой земле. Временами она пропадала за невидимыми громадами туч, и тогда становилось совсем темно и будто даже холодней. Казаки и бойцы наркоконтроля плотнее закутывались в бушлаты и куртки, супились, ругали про себя и этого Гуталиева, и его наркотики, и, может быть, еще кого-то или чего-то, но вслух не говорили ничего — в гулкой осенней ночи гуляющий ветер легко мог унести неосторожное слово на ту сторону улицы. Виктор Викторович, измучившись вынужденным бездельем, наконец не вытерпел и поднялся. Молча поднял левую руку Гришина и взглянул на светящийся циферблат. Стрелки показывали половину первого. Анатолий тоже в который уже раз повернул часы к луне и вгляделся. Виктор Викторович вздохнул и, посматривая на блестевших глазами казаков, осторожно шагнул к Юре Гойде, устроившемуся на наблюдательном посту у прицела. Рядом на пенечке прислушивался к звукам, долетавшим изредка со стороны станичных улиц, Колька. Вывернула из-за угла какая-то машина, осветила фарами на повороте забор Гуталиева, но не остановилась. Насторожившийся было Самогон сел обратно.

— Давай сменю, — прошептал на ухо Гойде механик.

Тот молча уступил ему место.

Он приник к окуляру. Несколько секунд привыкал к зеленоватому изображению. Резкость не наводилась. Он вопросительно оглянулся на стоящего рядом Гойду

— Плотней прижмись к прицелу, — посоветовал из-за спины Колька.

Виктор Викторович послушался. И сразу будто выплыли из зеленой темноты очертания деревьев напротив, бетонный столб с вывернутым фонарем, ворота двора Гуталиева и открывающаяся калитка.

— Оппа, — механик поднял руку, — кто — то выходит.

К нему тут же подскочил Самогон. Отодвинул растерявшегося Гойду и приник к щелке в заборе.

— Кто выходит? — Юра наклонился к уху механика.

В этот момент в приоткрытую дверцу выглянула голова, покрутилась во все стороны — вероятно, проверила наличие посторонних в радиусе видимости, затем калитка открылась шире, и из нее выскользнула щуплая фигура. И тут же короткими перебежками рванула по улице, стараясь держаться ближе к посадкам. Рассмотреть, кто это был, даже в прибор ночного видения не получилось.

Быстро подошли Атаман и командир спецназа.

— Что там? — шепотом спросил Анатолий.

Виктор Викторович отстранился от окуляра и потер бровь — на ней наверняка остался округлый след. Его место, опередив Самогона, шустро занял Юра Гойда. Николаю ничего не оставалось, как снова прижаться лбом к забору и прищуриться в щелку. Что он сразу же и сделал.

— Тип какой-то вышел из ворот и убежал, — так же тихо ответил механик.

— Куда рванул? — Гришин сосредоточенно массажировал ладони.

— Туда, — Калашников махнул рукой.

— Похоже, выслал казачка проверить маршрут. — Капитан повернулся к Атаману. — Там у нас въезд в станицу со стороны района? Правильно я понимаю?

— Правильно, — Никита Егорович кивнул, забыв, что его почти не видно в темноте. — Значит скоро?

Гришин шагнул к скамейке. Там уже никто не сидел. Четверо бойцов натягивали шапочки-маски с прорезями для глаз и губ и сосредоточенно поправляли амуницию. Казаки друг за другом бесшумно двигались навстречу.

— Что там? — поинтересовался Митрич, идущий первым.

— Готовность номер один. Ждем. Наверное, скоро поедут.

— Давно пора, — Василий Иванович сунул ладони под мышки, — застудят совсем, падлюки.

Алексей Митрич приблизился к забору и стукнул Гойду по плечу:

— Дай посмотреть.

Тот неохотно отступил:

— Нет никого. Тихо там.

— Это пока, — Митрич сунул нагайку в карман и наклонился.

Не успел он приникнуть к окуляру, как из — за поворота выскользнула светящаяся змейка фар. Невидимая машина притормозила на рытвине, мазнула фарами по деревьям улицы и… свернула к цыганскому дому. Все застыли. Атаман переглянулся с командиром спецназа.

— Похоже, не соврал ваш Мокрый.

— Скоро узнаем.

Ворота открылись сразу же, как только машина приблизилась к ним, словно кто-то за ними до секунды знал время ее прибытия. Или стоял за забором, прислушиваясь и поджидая транспорт. Фургон, а это был именно фургон — Митрич разглядел точно — не остановился и сразу заехал во двор. Ворота без скрипа закрылись.

— Смазали петли, — Алексей отстранился от прицела, — готовились, видать.

Во дворе Гуталиева замелькал тонкий луч света.

— Фонарик, — продолжил комментировать Митрич.

Анатолий оглянулся на своих бойцов и сделал два жеста рукой, означающих: «Позиция за калиткой», «Ждем команду». Спецназовцы без звука переместились в указанное место и там застыли с поднятыми автоматами.

Калитка у дома напротив открылась вновь, выпуская человека. Тот оглянулся по сторонам и, ни кого не заметив, быстро пошагал по улице. Анатолий взял за руку одного бойца.

— Пакуем его. Только не здесь.

Атаман резко шагнул в их сторону: