— Подождите. Давайте мы своими силами возьмем. Это, скорей всего, водитель — Мокрый. Мы справимся сами, вам же главное дело делать.

Гришин думал пару секунд:

— Хорошо, берите.

Жук тут же повернулся к казакам. Самогон и Виктор Викторович уже стояли у него за спиной.

— Брать тихо, не калечить. Догадываешься, кто это?

— Мой крестник, наверняка, — он скинул куртку, бросил ее на руки Юре и быстро выскочил в калитку. Механик не отстал.

Человек шел уже метрах в двадцати впереди. Казаки, стараясь не шуметь, двинулись за ним.

Атаман склонил лицо к голове капитана, внимательно всматривающегося в циферблат часов:

— Когда пойдете?

— Через тридцать секунд. Двадцать пять…. Вы за нами не сразу идите. Минут через пять, если раньше сигнал не дадим. — Он бросил левую руку вниз и резко выпрямился. — Пора! — и коротко махнул ладонью вперед.

Кто-то из бойцов толкнул калитку и четверо бойцов по очереди выскочили на улицу. Анатолий аккуратно прикрыл дверцу и последовал за ними. За воротами они перестроились и вперед двигались, уже рассыпавшись и прикрывая друг друга. Атаман решительно отстранил от прицела занявшего место наблюдателя Гойду (тот хотел было возмутиться, но, увидев Жука, проглотил возмущение) и сам приник к окуляру. Казаки, уже не особо скрываясь, выставили головы над шифером. Еле видимые в кромешной темноте фигуры бойцов в камуфляже подскочили к забору Гуталиева, дружно закинули за спину автоматы и, не останавливаясь, перепрыгнули высокую, из металлического профиля ограду. Гришин исчез из видимости казаков последним.

Митрич толкнул калитку и встал в проеме, прислушаясь. Атаман подошел и остановился рядом, привалившись плечом к столбу. Какое-то время было тихо. Ни звука, ни блика не долетало из двора напротив. И вдруг пространство взорвалось криками боли, женским визгом, звоном битого стекла. Залаяла свирепо собака, по густому лаю — кавказец. «Откуда она там? Прошлый раз не было». Раздался гулкий выстрел из автомата, и собака стихла, будто выключили звук. Вспыхнул свет во дворе, затопали тяжелые шаги, свирепый мат грохнул и оборвался стоном. Атаман с Митричем, не сговариваясь, бросились к усадьбе Гуталиева. Жук успел краем глаза заметить, как со стороны улицы в их сторону метнулась чья-то тень. На бегу он обернулся.

— Самогон? — узнал Жук.

— Я. Мокрого взяли. Викторович ведет.

За спиной запыхтели чуть припоздавшие Василий Иванович и Гойда. Вместе подскочили к воротам. Митрич уже толкал запертую калитку. С первого раза не поддалась. Он толкнул плечом — дверь держалась. Тогда Митрич чуть отошел и с силой грохнул в нее ногой. Деревянная калитка планером влетела во двор. Казаки рванули следом. И оторопело остановились, будто уперлись в препятствие, впрочем, так оно и было — двое бойцов наркоконтроля в масках направляли на них дула автоматов.

Самогон снял кепку и вытер пот со лба. Атаман поднял руку, словно останавливал ожидающийся выстрел. Напряжение повисло в воздухе.

— Тьфу ты, — сплюнул один из спецназовцев, — казаки, мать вашу. Кто вас звал?

— А чего нас звать? — пробасил Митрич, — мы сами приходим.

Как по команде все задвигались и заговорили.

— Чуть не пристрелили, — выдохнул Гойда.

— Вполне могли, — авторитетно заявил Самогон.

— Надо было стрельнуть.

— Чтоб не пугали.

Бойцы опустили автоматы.

— Ладно, помогайте, раз пришли, — спецназовец кивнул на повернувшие головы в их сторону распластанные тела с руками на затылках — вяжите, — и кинул Алексею веревки.

Из дома третий спецназовец выволок еще одного. Тот сопротивлялся и пытался упираться ногами. Боец просто приподнял цыгана и головой вперед, будто тюк с тряпками, бросил рядом с остальными на асфальт двора. Он грохнулся ощутимо больно, оцарапался коленками и щекой, взвыл и заматерился.

— Принимайте до кучи, — спецназовец снова скрылся в доме.

Бойцы тоже развернулись, порекомендовали смотреть за «этими» повнимательней и в три шага скрылись за углом дома.

— Сараи смотреть пошли, — определил Самогон.

Казаки разобрали веревки, заранее нарезанные на равные отрезки, и принялись за дело. Всего на земле затравленно поглядывали на казаков пятеро цыган. Все в хорошей одежде, чистых куртках и туфлях.

— Как думаешь, Василий Иванович, кто такие? — Атаман распутал веревку и стряхнул ее.

Чапай пожал плечом, задумался.

— Распространители, — опередил его Колька.

— Если и распространители, то не рядовые, — решил Василий Иванович, — одеты шибко хорошо для рядовых.

— Возможно.

Как только казаки склонились над задержанными, крайний в ряду лежащих цыган, тот самый, которого спецназовец только что притащил из дома, попытался вскочить. Но тут же грохнулся, прогибаясь: жесткий удар Самогона подошвой ботинка в заднюю часть спины бросил его на землю.