Только сумерки сгустились над полянкой, Трофим Семенович отправил на пост у костра выбранного жребием дежурить первым Журавлева — в его обязанность входило поддержание огня. Тут же скомандовал отбой. Дети без пререканий принялись разворачивать спальные мешки и теплые одеяла. Вскоре полянка опустела — все лежали под брезентовыми крышами. Казаки еще раз прошли по лагерю. Было тихо. Шуршала под ногами прелая листва. Кое-где в палатках еще раздавались приглушенные голоса, но их можно было услышать, только встав рядом. Ветер затих вместе с заходящим где-то за облаками солнцем. Небо постепенно затянуло хмарью, посыпалась легкая морось. Погода ухудшалась.

Смагин накинул капюшон и подтянул молнию.

— Холодает, однако.

Линейный задумчиво разглядывал нахохлившуюся фигуру Журавлева у костра. Неожиданно к дежурному приблизилась девушка. С окраины лагеря не было видно кто это, но казаки, от которых не укрылся взаимный интерес парня и девушки, и так догадались — Валя. Присела рядом, развернула зонтик. Под его пологом они прижались плечами и затихли.

— Ну, вот и контакты с павловцами налаживаются.

— Глядишь, лет этак через пять и переженятся.

— Дай-то Бог.

Постепенно подошли к своей палатке, стоящей крайней в ряду, у первых деревьев.

Линейный зевнул и откинул полог палатки, заглянул туда. Раскинутые спальные мешки манили прилечь.

— Ну что, спать идем?

Смагин взглянул на часы, нажал кнопку, включившую освещение циферблата:

— Да, пора уже, завтра рано вставать.

Линейный первый пролез в палатку. За ним, оглянувшись еще раз на притихшую у костра парочку, в темное отверстие нырнул Василий Смагин.

Атаман проснулся от смутной тревоги. Он приподнял голову и прислушался. Рядом мирно посапывала жена. Тикали приглушенно часы в зале. В открытую форточку слышно было, как где-то на окраине станицы гулко брешет овчарка. Мирные привычные звуки. «Все, как всегда. Почему же тогда тревожно?» — Никита Егорович медленно, чтобы не разбудить Веру, откинулся на подушку. Попытался заглушить не дающие расслабиться ощущения. Вроде стало получаться. Мысли незаметно перепрыгнули на события вечера и ночи, но обдумать их не успел. Где-то далеко-далеко, на грани слышимости, но все же различимо пробубнила длинная автоматная очередь. Николай Егорович резко вскинул голову, вслушиваясь в тишину. Он уже почти не сомневался, что где-то стреляют. Но еще слабая надежда, что, может быть, померещилось, трепетала в сердце. Очередь снова разлилась в ночи, ее повторили еще три или четыре, более короткие. Сомнения развеялись без следа. Жук осторожно поднялся, вышел из комнаты. У вешалки накинул на плечи куртку и мягко повернул ключ во входной двери.

Ночь хмурилась. С затянутого серым неба летела неприятная мокреть. Фонари, как обычно, не горели. Луна пряталась в недоступной вышине, укрытая темной простыней ночного неба. Он остановился на крыльце, запахнулся. Еле слышимые выстрелы продолжали бубнить, только теперь далекие стрелки перешли на одиночные. Стрельба доносилась откуда-то из-за Лабы, со стороны Черного леса. «Там же наши дети! — Атаман вздрогнул от этой мысли. — Как раз сегодня они должны были остановиться на ночлег у балки. Там, где, говорят, по ее дну течет ручей, если не пересох еще». Стреляли в той стороне.

— Вот, блин, отправили детей, — Никита Егорович решительно повернул в дом. Спать он больше не собирался.

В темноте нащупал вещи, повесил на руку. Жену будить не стал. Чмокнул полусонную и вышел. «Зачем ей лишний раз беспокоиться?» На крыльце попробовал набрать номер Линейного. Тот оказался недоступен. Точно такой же ответ он получил, и набрав номер Смагина. Чертыхнувшись, Атаман открыл ворота гаража.

В шесть утра Атаман уже подъезжал к проходной автоколонны. Он и в обычные дни приходил на работу всего на полчаса позже. Привыкший к его раннему началу дня, охранник не заподозрил ничего необычного. Никита Егорович остановился у проходной. К окну «Нивы» подошел крепкий молодой парень. Атаман не сразу узнал дежурного — он устроился в колонну всего неделю назад. Володя Смирнов месяц как из армии. Служил водителем и работать желал бы, конечно, по специальности. Никита Егорович не хотел терять перспективного специалиста, но свободной машины для него пока не нашлось. А тут как раз один из охранников ушел на пенсию, и парня взяли в охрану. Он наклонился к опускаемому стеклу.

— Доброе утро, Никита Егорович.

— Доброе. Ночью выстрелы слышал?

Володя выпрямился и поправил слегка перекосившийся бушлат — наверное, увидел машину начальника перед воротами и одевался в спешке. Но лицо не выглядело заспанным. «Значит, караулил, — определил Жук, — молодец, парень».

— Слышал.

— Что думаешь?

— Где-то в Черном лесу стреляли. Далеко. Километрах в 15, не меньше.

Атаман постучал пальцами по баранке:

— А как ты определил, что километрах в 15?

— А у нас в армии полигон примерно на таком расстоянии от части был. Так вот мы примерно так выстрелы и слышали. И то не всегда. А когда в воздухе какая-то гулкость появлялась. Наши заметили, лучше слышно во время перемены погоды.

— Ясно. В том районе, насколько я представляю, никто не живет. Так?

— Так. Это где-то около балки.

— Ты что, те места знаешь?

— Пацанами не раз бегали. И в горы мимо балки ходили, я в туристическом кружке занимался.