— Это хорошо, — задумчиво проговорил Атаман. — Ты, это, если что, с нами пойдешь? Дорогу покажешь?

— Покажу, — слегка удивился парень.

— Ну, ладно. Дежурь пока, если понадобишься, я позову, — Никита Егорович плавно прижал педаль газа. «Нива» медленно тронулась. Он проехал к своему постоянному месту за зданием конторы, поставил машину на стоянку.

Открыл ключом контору, включил свет в коридоре, а потом в своем кабинете. Пустое здание выглядело неуютным и казенным. Никита Егорович не любил свой кабинет и старался находиться в нем как можно меньше. Только по производственной необходимости. При любой возможности он старался покинуть его: работать в цеху, на улице, в машине на ходу. Но сейчас он меньше всего думал о своем кабинете и почти не замечал обстановку вокруг. Ноги сами пронесли его привычным маршрутом. Атаман прошел к столу, присел на стул и задумался: «Кто там мог стрелять среди ночи? Где дети? Попали в беду? Или обошлось? С ними опытные умные казаки. Линейный вообще офицер в отставке. По-моему, еще и пограничник. Не должны просто так, за здорово живешь пропасть. Что же там случилось?» Он еще раз набрал по очереди номера мобильных Смагина и Линейного. Равнодушный голос оператора вновь повторил, что абоненты недоступны или выключили телефоны. «Вот же связь, едрит ее». Мысли скакали и никак не приходили к общему знаменателю. За окном крепилась темнота, до рассвета оставалось чуть около трех часов. В окно летела уже не мокреть, а, судя по рассыпчатому звуку, то ли мелкий снег, то ли град. В коридоре затопали знакомые шаги. Вторым на работу обычно приходил Василий Иванович Куров.

Чапай стряхнул с плеч белое сырое крошево и остановился у распахнутой двери:

— Приветствую, Егорыч. Что невесел?

— Привет. Ты выстрелы ночью слышал?

Василий Иванович посерьезнел и потер переносицу:

— Слышал что-то, но думал, показалось. Так это точно, выстрелы были?

— Стреляли. Где-то в Черном лесу.

Василий Иванович механически стянул кепку, прошел в кабинет и присел на стул напротив Атамана.

— Там же где-то Линейный с детьми.

Атаман покрутил в пальцах скрепку:

— Вот я и сижу думаю, что делать.

— Да… — протянул Василий Иванович, — надо казаков поднимать.

Атаман пристально вгляделся в лицо второго механика.

— Предлагаешь самим идти, без милиции.

— Так ты же сам понимаешь, пока с ними сговоришься да убедишь, может, уже поздно будет.

Никита Егорович подпер ладонью челюсть, задумался. В коридоре застучали женские каблуки, оживленные голоса враз заполнили пустое здание. «Девчонки» пришли», — автоматически отметил Атаман. Одна за одной они заглянули в кабинет, оценивающе присмотрелись и, женским чутьем уловив напряженную обстановку, быстро поздоровались с начальством и исчезли.

Василий Иванович, что-то вспомнив, наклонился к столу:

— Надо в Павловку звонить.

— Точно. Корнелия предупредить. Хотя, что мы ему скажем? Что где-то стреляли ночью?

— Не где-то, а в Черном лесу, там, где дети должны быть.

— Ладно, правильно. У меня был его номер. Сейчас найду.

Корнелий не спал и рубку взял с первым звонком:

— Я слушаю.

— Утро доброе, Корнелий Петрович.

— А Никита, привет. Рад тебя слышать.

— Ты ночью выстрелы слышал?

— Какие выстрелы? — голос Заболотного построжал, — где?

— Ночью сегодня из автоматов стреляли, где-то в районе Черного леса, предположительно километрах в 15 от станицы.

— Да ты что? Там же наши должны находиться.

— Вот в том-то и дело. Сидим с Иванычем кумекаем: сразу казаков поднимать или чуть погодить.

— Поднимай и даже не думай. Я своих сейчас же в ружье. Максимум через час будут у вас. У тебя какое-нибудь оружие есть?

— Да так, кое-что.

— Собирай все. Я тоже по охотникам пошукаю.

— Договорились. Жду ваших.

— До встречи.

Атаман прижал пикающую короткими гудками трубку к щеке:

— Сколько времени?

Василий Иванович с легким изумлением оглянулся на настенные часы, висевшие у него за спиной, а значит, прямо напротив Жука. Но он их не видел.

— Без пятнадцати восемь.

— Значит, Жигулев должен быть уже на месте. — Жук отыскал в телефонном справочнике — стареньком блокноте — нужный номер. Несколько раз крутанул пальцем диск телефона. Трубку долго не брали. Он уже хотел сбросить и набрать заново, но тут где-то в эфире закашлял прокуренный голос и недовольно выдавил, прокашлявшись:

— Жигулев слушает.

— Доброе утро, Семен Семенович. Жук беспокоит.

— Доброе утро, Никита Егорович. Слушаю тебя.

Атаман поднял глаза на Чапая, словно за поддержкой. Тот слушал внимательно, склонив голову на бок.

— Тут такие дела, Семен Семенович. У нас ночью за речкой стреляли. Километрах в пятнадцати от станицы.

Трубка замолчала. Жигулев осмысливал сказанное.

— Ты не ошибся?

— Ни один я слышал.

— А кто еще?

— Например, охранник наш на проходной. Вот и Василий Иванович тут сидит, тоже слышал.

Жигулев, похоже, колебался и не особо верил:

— А вы вчера там ничего не праздновали?

— Семен Семенович, ты что-то не то городишь.

— А чего ты сразу обижаться? Я же должен все версии продумать, а эта самая простая и самая распространенная, к сожалению.

— Продумывай быстрее. Хотя мне так про милицию и говорили, мол, пока вас уговоришь, объяснишь все, может, уже поздно быть.