Профессор старался держать себя в руках, но в каждом его жесте, в каждом вздохе, даже во взгляде, была БОЛЬ. Гарри видел подобное лишь один раз в жизни - когда Волдеморт призывал Упивающихся в день последней битвы. Снэйп выдержал Зов и заставил себя остаться. Каких усилий это ему стоило, гриффиндорец не знал. Но, видимо, сейчас пытка была такой же мучительной. И Гарри стало его жаль. Он на мгновение даже перестал бояться.

– Со мной всё хорошо, - чуть слышно прошептал Снэйп.
– Я покажу вам.

Гарри увидел, как профессор закусил губу, склоняясь над миссис Маршалл. Он развязал на халате Эмили пояс, и если бы гриффиндорец не был так сильно напуган, то сгорел бы от стыда, неловкости и желания. От всего сразу. Женщина была восхитительна. Даже в том состоянии, в котором сейчас находилась. Это была не едва оформившаяся девушка и не искусственная красотка с обложки «Сладких чертовок», а настоящая, взрослая женщина. О Боже. Боже. Гарри постарался выкинуть из головы непотребные мысли и поднял глаза на Снэйпа. Тот молча взял Гарри за руки и осторожно положил их на живот Эмили.

– Что дальше?
– Гарри не отрывал глаз от учителя.

– Ничего, - одними губами ответил Снэйп.
– Вы поймёте, когда это начнётся. Уже скоро.

Профессор отошёл от кровати, а Гарри остался стоять, прижимая трясущиеся ладони к бесчувственному женскому телу.

Секунды падали в тишину комнаты, как тяжёлые капли. Ничего не происходило. Да и что должно произойти? Если бы знать...

«Почему Снэйп так во мне уверен? Я ведь не знаю даже...» В эту секунду под Гарриными пальцами что-то дёрнулось. «Тук. Тук. Тук. Сердце. Как странно. Прямо под ладонью. Тук. Это... Пульс Эмили».

Гарри передвинул ладонь чуть ближе к груди, и стук стал отчётливей. А потом под второй рукой застучал ещё один молоточек. Быстро, но с перерывами. Ребёнок.

Гриффиндорец оглянулся на Снэйпа, словно спрашивая разрешения. Тот кивнул, и Гарри переместил руку к тёмному треугольнику в низу живота Эмили.

Пульс застучал сбивчиво и с перерывами. Стук двух сердец начал мешаться с его собственным. Кровь тяжело запульсировала в висках, и стало не хватать воздуха. «Что это? Что происходит? А если я не справлюсь? Если я не смогу, и мы умрём? Все трое? Вряд ли Снэйп сможет нам помочь - в его-то состоянии... Господи. Ну что же делать? Сколько это будет продолжаться? И чем закончится? За что мне всё это? Больно дышать... Сердце... Чёрт возьми, пусть всё это уже прекратится, в конце концов!» Внезапно ладоням стало горячо, и из пальцев выстрелил яркий золотой свет. Гарри словно ударило электрическим разрядом. И всё закончилось. Ноги подкосились, и он сполз на пол. Кажется, Эмили села на кровати. И Снэйп подошёл к ней.

Всё было как во сне. Медленно двигающиеся туманные изображения. Голоса, доносящиеся откуда-то издалека. Лёгкие словно превратились в два лопнувших воздушных шарика. Желудок сжался маленьким камушком. Перед глазами была какая-то муть. Словно очки запотели.

Гарри машинально снял их и попробовал протереть, но пальцы не слушались. Во рту пересохло, и спазмом перехватило горло.

«Вот. Это правда. Всё правда. Я Тёмный Лорд. Он во мне. Я чёрный маг. Чёрный маг... Волдеморт всё-таки получил меня. О Боже. О БОЖЕ!»

Гарри так потрясло всё это, что он даже забыл, где находится и с кем. Он больше не обращал внимания на Эмили, которая с удивлением оглядывалась, не понимая, что случилось, и почему плачет Гарри.

– Северус...

Снэйп жестом остановил её и присел рядом с гриффиндорцем на пол.

– Гарри.

Гарри зажмурился и упёрся лбом в матрас. Может быть, Тёмным Лордам и не полагается плакать, но ему это было безразлично. Гарри испугался. В первый раз в жизни - по-взрослому, отчаянно.

– Гарри.

Этот голос - такой спокойный и ласковый - внезапно прорвался сквозь гул в ушах. И всё прекратилось. И боль в груди, и болезненная пульсация крови в висках. Гарри сообразил, что рыдает уже не в матрас, а в учительский сюртук. А Снэйп укачивает его, словно маленького. Так ещё никто никогда не делал. И лучше бы Снэйп тоже не делал. Потому что Гарри от этого заревел в два раза сильнее.

– Северус, да что случилось? Может быть, дать ему какое-нибудь лекарство?

– Нет. Он сам успокоится, - Снэйп взял Гарри за подбородок и заглянул гриффиндорцу в лицо.
– Ну? Как вы себя чувствуете? Лучше?

Гарри всхлипнул. Лучше?! Да ему хотелось умереть! Умереть... Нет, пожалуй, всё-таки, это было не самое главное, чего ему хотелось. Ещё было бы неплохо, если бы Снэйп снова обнял его. Тогда становилось не так страшно. Вот, если бы Снэйп никогда его не отпускал... Никогда.

– Я... Всё хорошо, - выдохнул гриффиндорец.

– Вот и славно, - Снэйп поднялся и потянул его за собой.
– Плакать из-за таких пустяков простительно только младенцам, а вы уже мужчина, мистер Поттер, и вам должно быть стыдно.