Гарри в ужасе отпрянул от Джинни:

– Ты с ума сошла?! Не хватало тебе ещё...

– Я прямо сейчас к нему пойду!
– заявила девушка и решительно направилась обратно к Большому залу.

– Джинни, нет!!!
– Гарри бросился за ней, но понял, что вернуться в зал выше его сил, и вцепился в Джинни мёртвой хваткой.
– Не ходи туда!

– Да почему? Я же там была... И там... Там ведь был Малфой! Он тоже может сказать...

Гарри резко встряхнул её:

– Джин, опомнись, ты понимаешь, что говоришь, или нет?! Не хватало мне ещё Малфоя туда приплести до кучи!

– А ты собираешься оставить всё как есть? Ты разве не думаешь защищаться?
– возмущённо вскинулась на него рыжеволосая красавица.

– От чего защищаться? От собственного идиотизма?

Она снова дёрнулась в сторону приоткрытой двери, но Гарри только сильнее сжал ее руку. Хотя, зная неуёмность Джинни, можно было не сомневаться, что она в любом случае доберётся до Снэйпа. Она без тени сомнения пошла бы даже на аудиенцию к Волдеморту, лишь бы восстановить справедливость.

– Ну, что, Поттер, - прогундел вдруг у них над головой глумливый голосок, - преподнёс сюрприз своей рыженькой подстилке?

– Вали на ..., Пивз!
– заорал Гарри, и полтергейст с злобным хохотом ломанулся по коридору.

– Что же ты так кричишь?
– Джинни, морщась, прижала ладонь к уху.
– Куда?... Что ты?...

Гарри заметил в приоткрытую дверь приближающегося Малфоя и дёрнул Джинни за собой, в нишу за статуей.

– Ты меня задушишь!

– Да замолчи же!
– прошипел Гарри, зажимая ей рот.

Драко прошёл несколько шагов и резко обернулся.

– Какого чёрта вы за мной ходите?

Гарри увидел две громоздкие фигуры. Гойл и Крэбб. Экс-телохранители его экс-высочества принца Слизеринского.

– Вам разве родители не объяснили, что вы теперь свободны? Или до вас как обычно долго доходит?
– голос белокурого слизеринца звучал тихо и зло.

– Зачем ты так говоришь?
– негромко спросил Крэбб.

– А разве это не правда? Вы больше на меня не работаете. Так что держитесь подальше... А то ещё испачкаетесь!

– Драко, но я думал, что мы друзья...

– Кто?!
– Малфой издевательски расхохотался.
– Винс, приди в себя! Тебе что, не нравится быть свободным, или ты можешь жить только моими мозгами? Отвалите от меня, оба!

– Но мы же не бросили тебя, как остальные!

Гарри мог поклясться, что Крэбб всерьёз расстроен и говорит совершенно искренне.

И кажется, Малфой это тоже заметил.

– Вы не поняли, - произнёс он неожиданно мягко, словно разговаривал с тяжело больными.
– ВЫ СВОБОДНЫ. Вас никто больше не заставляет быть моими телохранителями.

– А нас и раньше никто и не заставлял, - негромко ответил Гойл.
– Мы просто думали...

– Вы думали?!
– Малфой рассмеялся, но его смех прозвучал очень невесело.
– Бог мой, куда катится этот мир... Вот видите, как вам полезно не общаться со мной. Вы уже начали думать сами... Я вами просто горжусь.

– Разве мы больше не гвардия?

– Не будь идиотом, Крэбб, - сдавленно ответил Малфой.
– Всё кончено.

– Но мы же дали слово. Мы присягнули...

– Я вас освобождаю от всех ваших обещаний. И не ходите за мной больше, - Драко развернулся и быстро прошёл мимо замеревших в нише за статуей гриффиндорцев.

Крэбб и Гойл постояли немного и неуверенно двинулись в другую сторону.

Гарри отпустил притихшую Джинни.

– Обещай мне, что не пойдёшь к Снэйпу, - прошептал он.

Джинни молча кивнула.

– Гарри.

Он посмотрел на неё.

– Что теперь?

– Не знаю. Наверное, брошусь с крыши.

– Прекрати. Я буду с тобой. Пусть только кто-нибудь посмеет...

– О, поверь мне, они не посмеют, - Гарри прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол.
– Меня волнует только Снэйп.

Джинни с пониманием кивнула.

– Может, мы всё-таки что-нибудь придумаем?

– Например?

Джинни пожала плечами.

– Для начала надо успокоиться.

«Успокоиться?!» Гарри закрыл глаза. Боже. Ну, и что делать? Он совсем не злился на близнецов. Он злился на себя. Надо же было так вляпаться. Снэйп, наверняка его уже разыскивает, чтобы четвертовать. «Просто фантастика. Мало мне было проблем».

– Гарри, я заставлю их объявить в прямом эфире, что всё это было подстроено. Чтобы услышал Снэйп.

– Джинни, мне уже ничего не поможет, как ты не понимаешь? Теперь совсем не важно, что будет потом.