– Ужасно фальшивишь, - ладони Люциуса легли ему на талию. Гарри мельком подумал, что уже не вздрагивает от внезапных прикосновений, хотя Люциус - непонятно, как - всегда подкрадывался незаметно. Он подался назад, прижимаясь к нему.

– А ты поёшь в душе.

– Это было всего раз.

– Зато Селестина Уорбек.

– Привязчивая мелодия.

– Угу.

– Расскажешь кому - убью.

Угроза прозвучала бы убедительнее, если бы Люциус при этом не целовал его в затылок - рассеянно, будто невзначай.

И всё опять становилось хорошо и правильно.

* * *

– Ты сегодня что-то тихий, - сказал вдруг Люциус.

В тот вечер они брели через любимый обоими сквер, Люциус увлечённо говорил о своём новом проекте винодельни во Франции. Рассказывал, как всегда, интересно. Обычно Гарри с удовольствием вникал в его дела, но сегодня позволил себе задуматься о своём. Всё равно Люциус в такие моменты слышал только себя. Так, по крайней мере, казалось.

– Опять молчание. Что-то случилось?

«И почему в последнее время мне все задают этот вопрос?»

– Всё хорошо. Так что там с бочками?

Люциус хмыкнул.

– Потом расскажу. Ты сегодня слишком невнимательно молчишь.

– Не-не, мне очень интересно, правда.

– Тогда можешь съездить и сам всё посмотреть.

– Куда?
– до Гарри не сразу дошло.
– Во Францию? К тебе?

– На мои винодельни, - поправил Люциус и поспешно добавил: - Туда можно вложить деньги.

– Да ну. Денег у меня и так навалом.

– Как хочешь.

Дальше до самого дома шли молча. Гарри думал, зачем Люциусу понадобилось звать его на какие-то винодельни. Хотя, для него они не «какие-то», а очень даже важные. Может, надо было согласиться? Вложить эти деньги, куда он скажет, не жалко…

О чём думал Люциус, догадаться было невозможно.

– Зайдёшь?
– Гарри остановился у дверей дома.

– Вообще-то я чертовски устал. Мечтаю выспаться.

– Значит, выспишься, - Гарри мягко потянул его за собой. Именно сегодня ему Люциуса отпускать не хотелось.

– Тогда я в душ и спать.

– Прекрасно, ужин готовить не надо.

– Вечно ты на мне экономишь.

– Не только на тебе. Я вообще очень жадный, последствия тяжёлого детства.

Смеясь, они разобрали покупки, а потом Люциус исполнил свою угрозу: ушёл в ванную и пропал. Гарри перестелил постель и хотел переодеться, но тут из-за двери донеслось:

– Мы же покупали шампунь?

– Да, сейчас принесу! «Если только я не забыл его в лавке».

К счастью, флакон с надписью «Вейла» для мужчин: горькие травы» нашёлся на столе в кухне. Прихватив его, Гарри вернулся наверх.

– Держи… - он осёкся и застыл в дверях. Люциус не услышал его, так и продолжал стоять под душем, опираясь руками о кафель и опустив голову. Упругие струйки танцевали на сливочной коже, стекали по волосам, переливаясь в приглушённом свете. И это было красиво, так, что дух захватывало, но в первую очередь Гарри обратил внимание на опущенную голову и напряжённые мышцы спины. И правда устал.

– Твой шампунь, - уже громче повторил он.

– Спасибо, - Люциус обернулся, смаргивая капли с ресниц, и протянул руку.

– Давай помогу. Садись.

– Вымокнешь.

– Не страшно.

Люциус уселся на широкий край ванны, спиной к Гарри. Тот выдавил на пальцы коричневый остро пахнущий шампунь.

– Подними голову.

Ладонь заскользила по влажным волосам, горький травяной запах заполнил комнату. Воздушная пена стекала по шее Люциуса. Гарри собирал её ладонью, растирал и массировал плечи и грудь, чувствуя, как напряжение покидает тело Люциуса. В какой-то момент тот вздохнул, глубоко и облегчённо, и откинулся назад, прижимаясь затылком к его животу. Рубашка Гарри моментально промокла. Улыбнувшись, он так же осторожно и неторопливо принялся смывать пену.

– Нравится?

– М-м… - Люциус повернулся, подставляясь под душевые струи.
– В ушах пена, волосы спутаны, и пахну, как жаркое по-провански… Да, мне определённо нравится. А тебе?

– Что?

– Я говорю, залезай сюда. Всё равно промок.

– Ты же вроде бы устал?
– поддразнил Гарри, сбрасывая одежду прямо на зелёный кафель.

– Ну не настолько же, - Люциус привлёк его к себе, целуя глубоко и властно, по-хозяйски. Он явно не был настроен на долгую игру, но это и не требовалось: тело Гарри мгновенно отозвалось на ласки - такие привычные и такие желанные. Через пару минут он оказался притиснут к запотевшей стене, а Люциус нависал над ним мокрой тяжестью и шептал в ухо: