Выбросив из головы неудачливого Брукса - ничего, переживет, в следующий раз будет лучше выполнять свои непосредственные обязанности, за битого двух небитых дают, - Гарри задумался о причинах, побудивших гриндилоу напасть на летний лагерь. Утащить на дно человеческого детеныша - это святое; что за прошедшие с момента основания лагеря одиннадцать лет таких происшествий до сих пор не было - слепое везение, заслуга фатума и отчасти администрации. Но целый отряд гриндилоу, изо всех сил стремящийся к берегу? Все это до странности напоминало жуткий и необъяснимый феномен выброса китов и дельфинов на сушу. Говорят, лемминги, чрезмерно расплодившись, тоже срываются с места и текут нескончаемым потоком, затопляя тундру, до тех пор, пока на их пути не встретится океан.

Что же так напугало гриндилоу, чтобы они ринулись покорять мелководье и оставили родные и любимые заросли водорослей, где им сам черт не брат?

Гарри хотел бы обсудить это с соседом, за которым уже начал признавать остроту ума и свежесть взгляда. Что ни говори, а Скорпиус для своих лет весьма неплох. Теперь-то Гарри понял Дамблдора, сделавшего ставку на какого-то мальчишку и возложившего на него ответственность за судьбу всего магического мира. Дамблдор поверил в Гарри Поттера, а спустя почти три десятка лет Гарри Поттер отчаянно захотел поверить в Скорпиуса Малфоя, несмотря на то, что за его отцом спасенных людей отродясь не числилось, а про деда Гарри и знать ничего не хотел, - этому ограниченному павлину стоило сказать огромное спасибо своей жене Нарциссе, рискнувшей жизнью и не выдавшей Поттера перед последней битвой. Скорпиус был другим - вылитый Малфой на вид, но временами в нем поднимала голову блэковская порода, неукротимая, дикая, далекая от рассудительности, действующая на инстинктах. Если бы у Сириуса и Регулуса выдалась спокойная безмятежная молодость, возможно, они выросли бы как раз такими.

* * *

К вечеру свершилось то, чего Главный аврор при всем своем более чем двадцатилетнем опыте работы не ожидал. Трусливые гриндилоу. забыв о впитанном с икрой матери страхе перед волшебниками, полезли на берег.

– Иди к своему отряду!
– прикрикнул Гарри на держащегося рядом с ним бок о бок Скорпиуса.
– Что таскаешься за мной, как хвосты за крапом?!

– А вы не командуйте, - Малфой на всякий случай приотстал, но строптивости не утратил.
– Директриса скажет, я уйду.

Времени спорить и утверждать свой авторитет не было: Гарри поставил продвинутое заклинание щита, то самое, что позволило отразить атаку Волдеморта и его присных в битве за Хогвартс в мае тысяча девятьсот девяносто восьмого. Без подпитки его быстро бы прорвали - похоже, все гриндилоу в озере кидались на линию буйков, но тут подоспели директриса, Сара и Уэнди Уэбстер.

Их магия укрепила щит, позволив переключиться с обороны на нападение.

– Мадам Мур, сможете их сдерживать? Сара, Уэнди, аккуратнее, не зацепите буйки! Малфой, молодец, так и продолжай!

Работалось в паре с ним превосходно: Скорпиус подвешивал неосторожно высунувшихся из воды чертей вверх ногами, а Гарри успевал бросить расчленяющее. Вода за буйками наверняка стала ядовито-оранжевой от вытекшей из дохлых гриндилоу крови.

Вспышки магии водяных чертей, пробовавших щит на зуб, становились все реже, а лучи заклинаний волшебников, наоборот, сплелись в частую сеть. Защитники лагеря работали споро и слаженно - вернувшиеся с палочками Цисси и Бранни, усилившие их магическую мощь, показали себя далеко не бесталанными ведьмами. В какой-то момент Гарри даже залюбовался великолепной иллюминацией - видели ли жители Валиента такую хотя бы на двадцатипятилетие победы, еще вопрос.

Атака гриндилоу захлебнулась быстро, Гарри даже не успел испытать неуверенность в силах системы самообороны. Идеальная учебная тревога, замечательная наглядная иллюстрация действий в чрезвычайных ситуациях.

Барлоу и Брукс отсиделись в кустах, но Главный аврор на них за это не разозлился. Всегда находятся трусы, растерявшиеся и позабывшие внезапно все заклинания, кроме люмоса и алохоморы.

После сражения кровь кипела и никак не желала успокаиваться. Оседлав адреналиновую волну, Гарри облетел темное, тихо и мирно плещущее под ним озеро на метле, в надежде заметить что-то необычное. Но вода не желала выдавать свои тайны - что происходило в глубине, скрытой от человеческого взгляда, понять было невозможно. Что же заставило гриндилоу ломиться к берегу, очертя голову?

Кажется, зона купания Repetitio - единственное место, где дно понижается очень медленно, и если вся озерная популяция гриндилоу хотела оказаться на мелководье, то им сюда сам Мерлин велел кидаться.

Лягушатник, кишмя кишащий водяными чертями… Какой материал для желтых газет.

Гарри настолько погрузился в гипотезы и предположения, что на крупно вздрагивающего Скорпиуса, сидящего за откидным столиком, опустив голову на руки, отреагировал как на досадную помеху.

– Ты чего тут слезы льешь?
– недовольно спросил он, зайдя в номер и потоптавшись у порога в прямоугольнике резкого света из холла.
– Все же в порядке. Все кончилось.

Лопатки шефа блэкджека на миг сошлись, очерченные тонкой тканью футболки. Но ответа Главный аврор не получил.

Прикрыв за собой дверь, медленно и тихо, будто подходя к дикому больному животному, Гарри приблизился к окну. Свет лился только из него - горели магические лампы, развешенные на столбах вдоль дорожки. Осторожно протянув руку и положив ее на теплое плечо, Гарри ощутил, что Скорпиус вздрогнул от прикосновения всем телом.

– У вас ведь такое по семь раз на дню происходит?
– обвиняющим тоном произнес тот.
– Подумаешь, да? Сад обезгномливают - ростки летят.