– Что ты несешь?
– пробормотал Гарри, усаживаясь на кровать Скорпиуса и обнимая юного истерящего Малфоя сзади.
– Жизни мирного населения для нас в приоритете. Если понадобится, я тебя от Авады заслоню.

Скорпиус всхлипнул.

– Ну и глупо… под Аваду соваться. А Коулман сейчас уже сизо-зеленым был бы…

– Чшш, - Гарри встревоженно покачал Малфоя взад-вперед, - он телесного цвета, радуется жизни - между прочим, благодаря тебе. Знаешь, что? Давай-ка мы это дело отметим. У меня и огневиски есть.

Взмахом палочки Гарри зажег лампу, полез под кровать и достал из своей сумки бутыль с прозрачной, как слеза младенца, жидкостью.

– Десятилетняя выдержка, - гордо сказал он, взболтав содержимое.
– Других не держим.

По лицу Скорпиуса пробежала едва заметная рябь отвращения, но Гарри сделал вид, что ее не заметил. Сам он пил огневиски с совершеннолетия, а Скорпиусу уже двадцать. Совратителем малолетних Главный аврор себя не чувствовал.

После первого же глотка Скорпиус надсадно закашлялся, и Гарри начал усердно хлопать его по спине.

– Позвать домовиков?
– обеспокоенно спросил он.
– Закажем закуску.

Скорпиус отчаянно замотал головой, изо всех сил вытаращил глаза и заверил Главного аврора, что с ним все в порядке, не надо никого беспокоить. Выпивка ожидаемо оказала на него благотворное воздействие: через какую-то четверть часа он расслабился, выбросил из головы мысли об ужасной участи, грозившей Генри Коулману, и начал хихикать над каждой услышанной им аврорской байкой, даже если борода у той была в три раза длиннее знаменитой мерлиновской… После четвертого стакана, налитого, как полагается, на полпальца, и храбро побежденного в два глотка, Скорпиус беспомощно уронил голову на плечо Главному аврору, повозил носом по шее - как щенок, тычущийся в хозяйскую ладонь, и отключился.

Пришлось раздеть его до трусов, откинуть покрывало и засунуть под одеяло безвольное (но отлично сложенное и крайне привлекательное) молодое тело. Когда Гарри собрался дотянуться до бутылки и продолжить праздновать в гордом одиночестве, из-под одеяла высунулась цепкая рука, ухватившая его за запястье.

– Не уходите, - шепотом попросил Скорпиус.

– Куда я уйду?
– Гарри ошеломленно завертел головой.

Безумно хотелось добраться до огневиски, но Скорпиус вцепился в руку не хуже гриндилоу - более того, начал перебирать пальцами вверх, как паук лапками, пока не дотянулся до предплечья. Опрокинутый на постель Гарри чуть не застонал от боли.

– Здесь я, здесь!
– мученически выкрикнул он.
– Никуда не денусь. Руку отпусти?

– Не обманете?
– свистящим шепотом спросил Скорпиус.

– Нет, а теперь живо сложил руки по швам и спрятал под одеяло!

К изрядному облегчению Гарри, Малфой повиновался. Аврор, следуя инстинктам, крепко обхватил соседа руками и ногами, спеленав его одеялом, словно коконом.

– Вы чего?
– шевельнул губами обезвреженный Скорпиус.
– Я… я…

– Ты молчишь, - оборвал его Гарри, с наслаждением зарылся носом в тонкие светлые волосы и вдохнул сводящий с ума запах.

Скорпиус приподнял лицо и неумело ткнулся губами в плотно сжатый рот соседа. Заскулил, вылизывая все, до чего в его беспомощном положении мог дотянуться.

– Ну пожалуйста… - попытался выпростать руки, заизвивался ужом на сковородке, стал умолять.
– Давайте ко мне под одеяло…

– Не дергайся, - зашипел Гарри, чувствуя, как дергается собственный налившийся кровью член, безрезультатно трущийся об ткань, - лежи смирно, слышишь? Я кому говорю!

Скорпиус шмыгнул носом и заявил:

– Вы мне не начальник, вы никто! Хамье аврорское! Хватит командовать!
– поймал губы Главного аврора и присосался, словно дементор.

В поцелуях он был не слишком искушен, но пыл и необузданная страсть искупали отсутствие опыта. Гарри замер, позволяя юному партнеру вести. Отдался невинной ласке, тая и теряя голову, незамедлительно отзываясь на толчки требовательного языка, посасывания, осторожные прикосновения зубов.

Скорпиус еще раз попытался освободиться, но быстро понял, что так легко бдительность его сосед не утрачивает.

– Я в туалет хочу, - захныкал он, - вы меня сейчас раздавите.

– Писай в постель, - предложил Гарри, ни на секунду не поверив жалобному тону.

Бросив притворство, Скорпиус пробормотал:

– Думаете, я успокоюсь? Мечтайте… - больно прикусил Гарри шею и так и уснул, как младенец с соской во рту.

Гарри осмелился разжать объятия только через полчаса. На свою кровать он перебираться не стал - укрылся поднятым с пола покрывалом, повернулся к мирно посапывающему Скорпиусу спиной и отключился.