Впрочем, он и так не может.

Чертова нелюдь.

– Вампир, - Зик переложил обруч в руку с метлой, нащупал за своей спиной задвижку и толкнул створку, не отрывая взгляда от Гарри.
– Но я никого - слышишь?
– никого не убивал!

– Тогда почему ты бежишь?
– мирно спросил аврор.
– Останься - и мы разберемся во всем. Честно и справедливо.

Он все-таки кинулся бы на Зика, если б не боялся, что тот со страху применит заклинание. И активирует Кольцо.

… Дом, полный мирных людей…

Команде стирателей памяти придется хорошо поработать: сейчас в темное небо из окна шестнадцатого этажа вывалится вампир на метле и помчится, рассекая воздух. К морю, а затем на континент, где он имеет все шансы затеряться. Гарри не будет прочесывать весь мир, чтобы найти бывшего друга.

– Ха! Честно и справедливо! Поттер, кому ты это рассказываешь? А в р о р у?

Зик вскарабкался на подоконник, развернул метлу хвостом в комнату.

– Видел я нашу справедливость в гробу! В белых тапочках!!!

– Что ж, тогда лети, - сказал Гарри.

Вампир повернулся к аврору спиной и взлетел.

– Акцио метла!
– крикнул Гарри, подскакивая к подоконнику.

Заклинание было направлено не против Мэдривера. Живое, как известно, «акцио» призвать невозможно.

Но метла - метла подчинилась Гарри. Кольца мелькнули, расчертив тьму падающим метеоритом. Хорошо, что вышло именно так, потому что Гарри знал - вцепись Мэдривер в метлу посильнее, вернись он вместе с ней, Гарри столкнул бы его вниз своими руками, пока тот был в растерянности.

Так что да - хорошо.

Гарри услышал внизу крики людей; повернулся и пошел прочь из квартиры - к лифту. Спешить было незачем. Он и так знал, что увидит на асфальте.

Падение с шестнадцатого этажа не способен выдержать ни один маг.

Огонек вспыхнул на кончике сигареты трепещущим лепестком и увял через мгновение.

Трепещущим лепестком…

Гарри втянул в себя дым и покачал головой.

Трепещущим лепестком. Сильно.

Значит, на сегодня ему хватит. Он знал свою меру. Пил ровно столько, сколько должен был выпить для легкой, по-идиотски радостной головы.

Пинта - достаточно, чтобы не потерять контроль. После двух он говорил слишком много и говорил лишнее.

Ему хватило одного вечера - тогда, на следующий день после смерти Зика; с лихвой хватило жалеющего взгляда Драко, воспоминаний, как Малфой укладывал его спать, а Гарри то успокаивался, то вырывался из сильных рук, - непонятно, почему Драко не усмирил его заклинанием и не дал маковую настойку?

«Н-нет, что ты п-понимашшь, Малфой… У т-тебя д-друзья ва… бще были к-когда-нибудь?»

Малфой не напоминал об этом наутро. Но Гарри помнил слишком хорошо.

Скинув серый столбик пепла с сигареты, аврор поежился: он вышел на балкон в накинутой поверх домашней одежды куртке и в тапочках. Ноги замерзли, пальцы и вовсе заледенели, ныли, намекая на то, что пора возвращаться в тепло, к заждавшимся друзьям, к столу, жару огня в камине.

Это Малфой настоял на том, чтобы накрыть в гостиной. Но, высидев положенное время, он, напряженно улыбаясь гостям, попрощался и удалился.

Ушел наверх, работать.

У Гарри такой возможности не было. Он должен был отсидеть до конца, должен был вернуться назад, к Гермионе, Рону и торту, громадному, заказанному Драко непонятно зачем. Торт был выполнен в виде крепости: четыре разноцветных яруса, по каждому взад-вперед расхаживают часовые, а на площадке смотровой башни стоят король с королевой и взирают печально на разрушаемые едоками стены.

Когда Гарри вернулся, в нижнем ярусе уже зияла порядочная дыра, флаг крепости был сбит, а охранявший его шоколадный знаменосец съеден.

– Извини, старик; ничего, что без тебя?
– спросил Рон.

– Ну так вот, Гарри, - дьявольски упорная Гермиона Уизли не уходила с единожды занятых ею позиций, - ты же не обвиняешь себя в том, что случилось, правда?

– Нет. Конечно же, нет, - Гарри сел и ковырнул оливку из развалившегося по тарелке фаршированного рыбьего тулова.

Одни и те же вопросы. Одни и те же ответы.

Друзья пришли поддержать Гарри. Поработать психоведами.

«Я понимаю, что он был тебе другом…