– Конечно, нет, я знаю, но…

– Никаких но. Я не играю в Квиддич. И точка.
– Внезапно выражение лица Гарри изменилось. Его взгляд стал очень мягким, почти заискивающим.
– Подумай сама, Гермиона, ну что тут такого. Я всего лишь бросил Квиддич. В этом нет ничего ужасного. Не так уж я и изменился.

– Это всё Снейп, - мрачно пробормотал Рон.

Гарри резко поднял голову и впился в него взглядом. Его глаза прищурились.

– Снейп что? О чём ты говоришь?

– Летом он наложил на тебя какое-то заклятие, не так ли? Confundus, или что-то в этом роде… чтобы Слизерин смог выиграть Кубок… - Рон достал палочку и широко взмахнул ею над Гарри.
– Finite incantatem!

Гарри и Гермиона смотрели на него не говоря ни слова, потом Гермиона скрестила руки на груди.

– Ну как, что-нибудь изменилось?
– спросил Рон с надеждой.

– Нет, - сказал Гарри.
– Рон, Снейп тут не при чём, и я не под Конфундусом. Ради Бога, вы что, забыли о том, что случилось в мой день рождения? Вы совсем не хотите меня поддержать?

Он выглядел таким расстроенным, что слова сами полились из уст Гермионы:

– Конечно, хотим, Гарри. Прости нас. Просто всё это было так неожиданно.
– Она пристально посмотрела на Рона.
– Правда, Рон?

Рон тоже выглядел пристыженным.

– Конечно, правда. Извини, Гарри. Ты ведь знаешь, мы тебя никогда не бросим.

– Спасибо, - сказал Гарри, его улыбка выглядела немного натянуто, но, тем не менее, в ней сквозило облегчение.
– Для меня это очень важно. Правда. Я не знаю, что бы я без вас делал, - внезапно добавил он с таким видом, словно сам не был уверен в своих словах. Кажется, он даже смутился.

– Хорошо, никогда не сомневайся в этом, - сказала Гермиона, в полной уверенности, что Гарри имеет в виду смерть Сириуса.

– А то!
– подтвердил Рон, - только попробуй отделаться от нас, дружище.

Улыбка Гарри стала ещё более натянутой.

– Хорошо, - пробормотал он, - это невозможно предугадать.
– Он снова пожал плечами и негромко рассмеялся, словно не имел в виду ничего определённого.

А Гермиона всё-таки задумалась над его словами.

* * *

Собрание преподавателей оказалось невыносимым, то есть таким, как Снейп и ожидал. К тому времени, когда он вошёл в учительскую, большинство профессоров уже собрались там. Исключением стали МакГонагалл, Спраут и Флитвик, которые, так же как и он сам, были деканами, и у которых, очевидно, нашлись неотложные дела в факультетских комнатах. Дамблдор сидел во главе длинного стола красного дерева. Его пальцы что-то выстукивали на столешнице, а взгляд был устремлён в пространство; казалось, он полностью поглощен своими мыслями, но Снейп знал, что от внимания директора не ускользает ничего.

В тот миг, когда Снейп опустился на стул, в комнату вошли Минерва и Филиус. Флитвик явно ожидал, что Минерва сядет рядом с ним, но та заняла место рядом с Дамблдором, который встретил её радушной, хотя и немного тревожной улыбкой. Снейп закатил глаза. Да, он здесь не единственный лицемер.

Последней вошла Спраут. Как только она села, Дамблдор, казалось, вернулся к действительности (связь с которой, Снейп знал это совершенно точно, он никогда не терял), и сложил ладони в замок.

– Друзья, прошу вашего внимания! Мне не хочется задерживать вас допоздна, но я считаю, что нам необходимо немедленно прояснить этот вопрос. Прежде всего: есть ли у кого-нибудь из вас предположения насчёт того, что имела в виду Шляпа? Какая угроза могла затаиться в этих стенах?

Все повернулись и посмотрели на Хагрида.

– Да я никогда, - запротестовал он с обиженным видом.
– Арагог - дело прошлое.

– История имеет обыкновение повторяться, - язвительно заметил Снейп.

– Да, но не сейчас, - оскорбился Хагрид.

– Я вижу… - выдохнула Трелони. Снейп откинулся на своём стуле, а Минерва закатила глаза.
– Я вижу опасность… страшную опасность, которая примет вид… - она сделала драматическую паузу и взмахнула руками, едва не смахнув Флитвика со стула, на котором тот сидел.
– Смерти и разрушения!

– Да! Смерть и разрушение довольно опасны, oui, Сибилла, - сказала Делакур, вызвав у Минервы МакГонагалл озорную улыбку. О Мерлин, с каждым днём они становятся похожими друг на друга всё больше и больше. Трелони недоумённо уставилась на неё.

– Ещё какие-нибудь предположения?
– быстро спросил Дамблдор. Никто не издал ни звука, и Дамблдор вздохнул.
– Я много думал об этом. Нет необходимости говорить, что мы должны быть бдительны. Полагаю, в течение следующих нескольких дней мы все как следует поломаем головы над этой загадкой и, возможно, на следующем собрании, в пятницу, придём к более плодотворным заключениям. А до тех пор смотрите в оба. Я также буду наблюдать за происходящим. Как только… я повторяю, как только вы придёте к какому-то выводу, я ожидаю, что вы немедленно уведомите меня.
– Все согласно закивали.
– А теперь, хотя я прекрасно понимаю, как вы все измотаны, я хочу спросить: есть ли что-нибудь, что вас беспокоит?

Снейп горячо надеялся, что желающих высказаться не найдётся. Конечно же, он устал и сейчас хотел только одного - вернуться в свои подземелья и перед сном всё хорошенько обдумать. В этот миг мадам Хуч подняла руку.

– Да, Роланда?
– спросил Дамблдор.

Прежде чем начать говорить, Хуч покусала губы:

– Вообще-то я не знаю, стоит ли из-за этого всех задерживать, но всё это так странно… я подумала, что должна сказать… Гарри Поттер решил в этом году бросить Квиддич.

Снейп ощутил, что его брови взлетели, и тут же вернул их на прежнее место. Минерва словно окаменела.