— Вы издеваетесь? — зарычал на него Гарри. — Одежда мне тоже доставалась от Дадли. Вещи, порванные на коленях, с потертыми манжетами или не понравившиеся ему по цвету. А, как вы уже заметили, он был гораздо больше меня, так что до того, как я отправился в Хогвартс и купил мои собственные мантии, у меня никогда не было одежды, подходившей мне по размеру. Но я никогда не мог одеть хороших вещей в их доме, потому что они бы захотели узнать, на что я их купил. А узнав, они бы захотели денег, и у меня бы не осталось ничего из того, что оставили мне мои родители! — он перевел дыхание. — ВЫ хотя бы видели те обноски, которые были на мне, когда вы забрали меня оттуда?

Северус кивнул, избегая очевидной наживки.

— Видел. Но что на счет Рождества, Дней Рождения…

— О, правильно, я был так чертовски избалован, что они, очевидно, осыпали меня подарками.

— Отвечай на вопрос…

— Просто заткнитесь, ладно? Я устал говорить, — он спрятал лицо в коленях, свернувшись в маленький комочек. — Все равно это глупо. Словно мне это должно волновать.

— Что? — спросил Северус тихо. Он страшился каждого такого момента в их разговорах. Обычно дальше следовали либо слезы, либо ярость. Он никогда не мог определить точно, но предпочитал второй вариант, потому что знал, что справится с ним лучше.

Послышался тихий, хлюпающий звук. Что ж, в этот раз слезы.

— П-подарки. Никогда до… Первый я получил от Хагрида. Он п-подарил мне Хед… Хедвиг.

Впервые Северус осознал, что не видел сову мальчика. Он пытался восстановить в памяти то, что увидел, когда он, Беллатрис и Нотт забирали его из дома Дурслей. Темная комната с заколоченными окнами, тонкие грязные простыни, покрытые кровью и гноем из ран на спине мальчика. И он вспомнил пустую птичью клетку, лежащую на покореженном комоде.

— Где Хедвиг, Гарри? — он почти не узнал свой голос, настолько он был тихим. Он был уверен в том, что скажет мальчик. Но все равно вздрогнул, когда услышал это.

Плечи Гарри сотрясались, а голос был приглушен рыданиями.

— О-он убил ее. Дядя В-вернон убил ее. Убил потому, что она производила чертовски много шума. Я пытался остановить его, но он даже больше, чем Дадли… он ударил меня, и я… я упал… он пинал меня, а она кричала… а затем все пропало, и ее не стало.

О, Мерлин.

Северус потер переносицу и склонил голову. Первый питомец. Первый подарок, близкий друг, убитый маньяком, к которому год за годом Альбус отправлял мальчика. Он не чувствовал ничего, кроме презрения к маггловским родственникам Гарри. Он знал Петунию, а после того, что Гарри рассказал о своей жизни дома, он не сомневался, что ублюдок убил полярную сову просто из-за простого уханья.

Гарри все еще рыдал, и Северус неохотно поднялся и приблизился к дивану. Он положил руку на плечо Гарри, предлагая поддержку — в конце концов, он знал, какого это, потерять дорого и близкого друга — но был не готов к реакции мальчика.

Гарри поднял голову и переместился со своего места, коротко вскрикнув.

— Не прикасайтесь ко мне! Никогда… никогда больше не прикасайтесь ко мне! Никто! Никогда, никогда больше!

Северус поднял руки, чтобы они было ясно видны.

— Никто не касается тебя, Гарри, — сказал он спокойным голосом, совсем не соответствующим тому, что он чувствовал. — Я собираюсь присесть. Предлагаю тебе сделать то же самое, — следуя своим словам, он вернулся на прежнее место рядом с камином, не сводя глаз с Гарри.

Но мальчик обхватил себя руками и сгорбился. Он снова заплакал, сотрясаясь всем маленьким телом. Продолжая всхлипывать, он сильнее обнял себя и начал слегка раскачиваться. Подобное поведение Северус частенько наблюдал у детей, которым их опекуны отказывали в утешении в годы становления. Мальчик начал что-то шептать, не прерывая поток слов ни на секунду. Северус пытался расслышать его слова.

— Ненавижу его, ненавижу его, ненавижу его, ненавижу его…

— Кого ты ненавидишь? — спросил Северус, желая знать, на кого была направлена злость мальчика. В конце концов, было довольно много вариантов на эту позицию. Слишком много.

— Дядю, — кашель. — Вернона. Ненавижу его, — хрип. — Ненавижу. Его. Ненавижу. Его. — До того, как Северус понял, что он собирается делать, Гарри повернулся к стене и начал сопровождать каждое слово ударами кулаков об серые камни. — Ненавижу. Его!

Проклятье! Он ударил три раза правым и два раза левым прежде, чем Северус добрался до него и схватил за руки, скрестив и прижав их к груди мальчика.

— Прекрати, Гарри. Не надо больше!