Мог ли он по-прежнему летать? Он постоянно задавался этим вопросом. Что если он больше не способен на это, потому что теперь его палочки нет… или потому что его магия ослабела после всего, что случилось этим летом. Снейп сказал, что он сможет получить новую палочку перед началом учебного года и что все должно быть в порядке, в магическом плане, но что если…

Его мысли прервал Снейп, вернувшийся с Нимбусом и Молнией Гарри. Мальчик вздрогнул, взглянув на метлу, подаренную ему Сириусом. Ему было тяжело даже думать о крестном, ведь он умер чуть больше месяца назад, умер, чтобы спасти Гарри, умер, потому что Гарри был слишком глупым, чтобы разобраться в обмане.

— Ты в порядке, Поттер?

Гарри сжал челюсть и протянул руку к метле. Он не будет плакать. Не снова. Не перед Снейпом.

— Да, сэр.

Снейп все же засомневался на мгновение прежде, чем отдать ему Молнию.

— Тогда пойдем.

Небо было ярким и чистым, а солнце согрело его своими лучами сразу же, как они вышли через боковую дверь, ведущую к самой быстрой дороге до стадиона. Дул легкий ветерок, принося с собой запах скошенной травы и мшистых камней.

Они прошли лишь несколько метров, когда Снейп остановил его и поднял палочку. Гарри отпрыгнул от него.

— Что вы делаете?

— Легкие маскирующие чары, чтобы скрыть твои воздушные выкрутасы ото всех, кто не должен знать, что ты здесь. Это не больно, — добавил Снейп насмешливо.

Гарри приготовился бежать, если потребуется.

— Кто не должен знать, что я здесь?

— Все, кроме меня, Мадам Помфри и директора. Так что, если ты не против…

Ну, он был против, но разве можно спорить с человеком, от которого зависела судьба его разрешения на полеты, когда он был уже так близок к ним?

— Ладно, — вздохнул он.

Снейп громко фыркнул и наложил чары. Так или иначе, Гарри заключил, что они были наложены. Он не чувствовал никакой разницы.

— Работает?

Закатив глаза так, что гордился бы и сам Рон, Снейп сказал:

— Конечно, работает. Ну что, ты так и собираешься стоять здесь остаток утра или…

— Нет! Нет, сэр. Пожалуйста, пойдемте, — Гарри направился к квиддичному стадиону, отчаянно желая подняться в воздух.

Широко шагая, Снейп легко держался рядом с Гарри, но в тот момент, когда они достигли поля, мальчик запрыгнул на метлу и оттолкнулся от земли, оставляя все ужасное позади. Глупую тетрадь и мысли о Сириусе, кошмары и острые взгляды Снейпа. Груз всех этих вещей спал с его сердца. Все что теперь существовало — это ветер на его лице, ощущения от поворотов, виражей и кувырков, выбросы адреналина, когда он приближался к земле быстрее феникса и взлетал в последний момент. Ничего, кроме воздуха, метлы и Гарри.

Только спустя некоторое время он понял, что Снейп летел рядом с ним. Он слегка ухмыльнулся профессору и снова заложил вираж, задаваясь вопросом, справится ли Снейп с этим финтом. Что ж, когда он снова взметнулся к небесам, Снейп нагнал его, хотя скорость профессора была меньше, да и выглядел он немного позеленевшим.

Но он не сказал Гарри остановиться.

Хотя и жадно глотал ртом воздух, словно страдая от простого пребывания на метле, а его лицо покрылось потом. Он не говорил — или даже не просил — Гарри остановится.

Это заставило мальчика ненадолго вернуться к простым поворотам и маневрам. На самом деле он знал, что Снейп делал все, чтобы помочь ему справится с происходящим, хотя порой и был настоящим мерзавцем.

К примеру, его правила. Гарри вздрогнул от одной мысли о них и причин, по которым они появились. Снейп настоял, чтобы Гарри принял правила, иначе профессор будет вынужден отправить его в Мунго, как того хотел директор. И тогда профессор не сможет ни доверять ему, ни помочь. Приведенные аргументы раздражали Гарри, но он пообещал подчиняться правилам. Кроме того, Снейп предложил кое-что взамен: никогда не использовать на нем каких-либо связывающих чар и вознаграждения, подобные полетам.

Правило номер один запрещало ему валяться в кровати. Он должен был вставать, завтракать и не возвращаться в кровать до наступления ночи. Хотя Гарри и думал, что это было самое глупое правило, он знал, если бы не оно, он бы просто снова начал сворачиваться клубочком на кровати, укрываться одеялом и игнорировать весь мир, как делал первое время после того, как очнулся в подземельях. Но Снейп не позволил ему, и он был благодарен. Возможно. Где-то глубоко внутри.

Правило номер два предписывало ему принимать все зелья, которые Снейп посчитает необходимыми и в любое время, которое он укажет. Без объяснений. О, как же ему это надоело. С другой стороны, Снейп был очень опытен в зельях, и, по крайней мере, физическое выздоровление Гарри протекало очень хорошо.

Правило номер три касалось причинения вреда самому себе. Когда Снейп в первый раз озвучил его, Гарри очень разозлился просто от мысли о необходимости подобного правила. Но теперь он понимал. Его руки — в данный момент сжимавшие рукоятку метлы — все еще болели после вчерашних ударов об стену. И он знал, что хотел большего. Намного больше, если быть честным. Он хотел бить, пинать и кричать, пока его голос бы не превратился в хрип.

Внезапная мысль пронзила его. Костяшки пальцев побелели, и ему пришлось напрячься, чтобы разжать челюсть. Он хотел убить их, убить их всех. Всех, кто когда-либо причинял ему боль. Но сначала он хотел, чтобы они страдали так же, как и он. А больше всего он хотел, чтобы все это просто… закончилось.