– Господи, да за что же это?!- Прошептала она, набирая номер Маргариты Георгиевны.- Маргарита Георгиевна, милая. Я даже не знаю, как вам это сказать...

– Маргарита Георгиевна уже спит,- отозвался мужской голос.

– Кто это?- Спросила незнакомца тетя Оля.

– А кто вы?- Вопросом на вопрос ответил тот.

– Я соседка ее дочери – Вали. Позовите, пожалуйста, Маргариту Георгиевну.

– Я не буду ее будить!- Раздраженно отозвался мужчина. Видимо, он смотрел футбольный матч, был явственно слышен рев трибун и голос спортивного комментатора.

– Вы не понимаете,- повысила голос тетя Оля,- ее дочь погибла!

– Это глупая шутка, девушка! Перестаньте хулиганить,- не слушая больше собеседницу, незнакомец бросил трубку на рычаг.

– Господи, да что же это такое?!- С надрывом в голосе повторила тетя Оля, снова набирая номер Подъяловской. Но сколько бы она ни набирала его после короткого разговора с незнакомцем, в ответ слышала только короткие гудки.- Что за люди?..

Шугуров несколько часов безрезультатно колесил по ночным улицам, Катю он так и не нашел. В конце концов, был вынужден вернуться обратно к Малаховым.

Тетя Оля в эту ночь тоже глаз не сомкнула, сидела на диване в гостиной и чутко прислушивалась ко всему, что происходит в квартире и на лестничной площадке. Она тоже надеялась, что Катя появится с минуты на минуту.

Когда приехал Шугуров, она приготовила чай.

Николай Андреевич сидел на кухне и угрюмо смотрел в окно.

– До Маргариты Георгиевны я так и не дозвонилась,- тем временем говорила соседка.- Сначала трубку какой-то мужчина взял. А потом они телефон отключили. А номер телефона Горловых я не знаю...

– Может и к лучшему,- кивнул Шугуров. – Чувствую, начнется сейчас свистопляска.- И добавил с горечью:- Как же не вовремя они ушли. Даже представить страшно, что сейчас девочкам придется пережить.

– О чем вы, Николай Андреевич?

– Я не думаю, что Маргарите Георгиевне что-нибудь понадобится от состояния дочери. Но Горловы засуетятся обязательно. Я в жизни своей не видел более жадных людей!.. Значит, до Маргариты не дозвонилась...- сказал он, вынимая из кармана телефон.- У меня где-то был номер ее мобильника... Утро доброе, Маргарита Георгиевна. Простите за ранний звонок... Крепитесь, Маргарита Георгиевна... Валя с Александром погибли в аварии...

Услышав это, Маргарита Георгиевна медленно отняла телефон от уха и положила его на прикроватную тумбочку. Под боком у нее завозился очередной любовник и приживала Слава Дендеберов.

– Вчера вечером мне звонили?- Спросила она.

– Нет,- сквозь сон отозвался Слава.- Я футбол смотрел, ни с кем не разговаривал.

– Прекрати врать!- Повысила голос Маргарита Георгиевна.- Потому что вчера мне звонили!

От ее тона сон со Славы как ветром сдуло.

– А что такое?!- Возмутился он.- Звонила какая-то наркоманка, чушь несла. Я ее послал! Или разбудить тебя нужно было?! Ты с наркоманкой хотела поговорить?..

– Что она сказала тебе?

– Я не помню уже! Ерунду она какую-то говорила!.. А что случилось?

– Тебя это не касается,- ответила Маргарита Георгиевна.- Оденься, мне нужна машина, сейчас же.

Когда Дендеберов ушел в гараж, Маргарита Георгиевна прошла в кабинет мужа и села в кресло под его портретом. В этот момент она была похожа на восковую фигуру. Она бы и рада была всплакнуть о дочери, но в зачерствевшем сердце места для слез давно уже не осталось.

Очнулась Катя на рассвете в тот момент, когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев. Трава на лужайке была сухой. И Катя вдруг отстраненно подумала о том, что это верный признак дождя. Потрясение от случившегося накануне оказалось таким сильным, что она не сразу вспомнила, как очутилась здесь. А когда вспомнила, вновь уткнулась лицом в траву и плечи ее вздрогнули от беззвучного плача. Перед ее глазами роились не связанные между собой, отрывочные картины. И она отчетливо понимала сейчас только одно – ее жизнь резко изменилась не в лучшую сторону; а прошлое, такое ясное и согретое родительским теплом, не вернется уже никогда.

Катя лежала на залитой утренним солнцем поляне и мучительно пыталась заставить себя думать. Но вместо этого она чувствовала, что продрогла до костей, и ощущала, как ночная свежесть все еще поднимается от земли. В этот момент ее нервы сдали окончательно. Она встала на колени, подняла глаза к светлым небесам и разрыдалась так страшно, взвыла почти по-звериному, что заночевавший неподалеку бомж вскочил с подстилки из газет, травы и наломанных веток и, не разбирая дороги, бросился наутек.

Через какое-то время Катя затихла, сжалась в тугой комок. Она еще изредка вздрагивала и вытирала слезы, но ее худенькое личико уже ожесточилось. Потому что она сердцем постигла то, что именно сейчас решится судьба сестренки. Ее душа неведомым провидением божьим вдруг прозрела, очищаясь от скверны равнодушия. Катя очень ясно осознала, что участь Сони нужно решить, не сходя с этого места. Не через несколько дней, вволю наслушавшись советов людей, по большому счету безразличных к их будущему и к их судьбе. Здесь и сейчас нужно было решить, с кем вырастет сестра и как она будет жить, в любви или как-то иначе, о чем страшно было даже подумать. Кто будет ее воспитывать, близкий человек или чужие люди?

Катя уже сейчас не сомневалась, что тетке по отцу, Горловой Елене Ивановне, Соня была не нужна. Этой двуличной неприветливой женщине бог своих детей не дал, да и не нужны они были ей. Родители отца, старики спокойные и добрые, которые наверняка взяли бы младшую из внучек на воспитание, умерли несколько лет назад. А о Маргарите Георгиевне, бабушке по материнской линии, речь даже не шла. При жизни дочери и зятя до их детей ей не было никакого дела. Получив в наследство от мужа состояние, она почти безвылазно проводила время на курортах, в пансионатах и за границей. Катя знала, что она не согласится тратить драгоценные годы жизни на воспитание внучки. Она уже сейчас могла предугадать ее искусную ложь. Но она еще не знала того, что мотивов у людей может быть великое множество, а поступки подчас необъяснимы.