Из дверей подъезда вышла Катя с Соней и тетя Оля. Их сразу обступили соседки. Но Катя, не слушая их причитаний, сразу же прошла на детскую площадку. Пожилые женщины с сочувствием смотрели им вслед и негромко переговаривались.

Гога тоже смотрел вслед девочкам, но в его глазах сочувствия не было.

Скорбный день подошел к концу. Солнце село за горизонт. Небо над головой было высоким и ясным. Катя вышла на балкон. Вслед за ней вышла тетя Оля. Сколько Катя помнила себя, столько же помнила соседку. Соседка была бездетной и одинокой женщиной, подрабатывала швеей-надомницей. Квартира у нее была завалена отрезами тканей, выкройками и лоскутами, оставшимися от кроя.

– Соня заснула,- сказала она Кате.- И тебе тоже нужно поспать. Завтра будет такой же длинный и тяжелый день... Я не знаю, Катя, нужно ли тебе ехать на похороны. Это ни к чему.

– Тетя Оля,- Катя неожиданно всхлипнула,- я никогда не думала, что они умрут!..

– Никто об этом не думает,- тетя Оля обняла ее.- Ты почти ничего не ела. Тебе нужно покушать и выспаться. И станет немного легче. Я знаю, тебе сейчас очень тяжело. Никто не избавит от этой боли. Все прошли через это...

Катя разрыдалась, уткнулась ей в грудь.

– Поплачь, милая моя,- шептала та.- Станет легче...

Шугуров вышел было на балкон. Но соседка покачала головой.

– Вот так,- она продолжала успокаивать Катю.- Вот видишь, тебе уже стало легче. Все пройдет, Катенька. Все проходит, и плохое, и хорошее... Ты будешь кушать или сразу пойдешь спать?

– Я так устала,- прошептала Катя сквозь слезы.

– Идем, Катюша. Идем, милая моя,- она увела ее в спальню, уложила в постель и села на краешек кровати.- Спи, хорошая моя, спи...

Спустя минуту она вышла в коридор. Из кухни выглянул Шугуров:

– Заснули?- Шепотом спросил он.

– Обе заснули.

– Выпьешь?

– Я не пью!- Даже с испугом ответила тетя Оля.

– Не хочешь вино, выпей чаю,- усмехнулся Шугуров.- Ты сама-то когда кушала?

– Не помню.

Но едва она переступила порог кухни, как раздался дверной звонок. Тетя Оля торопливо прошла в прихожую.

– Здравствуйте,- поздоровалась с ней Шугурова.- Николай Андреевич здесь?

– Да, он на кухне.

Галина Сергеевна сразу же прошла туда.

Соседка проводила ее взглядом. Она поняла, что между супругами сейчас произойдет сцена. Прошла следом за ней и произнесла негромко:

– Николай Андреевич, я ухожу. Закройтесь за мной, пожалуйста.

– Хорошо, Оля,- кивнул Шугуров.- Спасибо за помощь.

– Коля, ты меня любишь?- Спросила его жена.

– Да,- кивнул Николай Андреевич.

– Если ты хоть немного любишь меня, сегодня ты приедешь домой.

– К чему это все, Галя? Ты ведь знаешь, сегодня я ночую здесь. Зачем ты испытываешь меня?

– Никто тебя не испытывает. Я тебя люблю! Я хочу видеть тебя дома. Я буду ждать тебя... Закрой за мной.

Она тоже вышла с кухни. Через несколько мгновений в прихожей хлопнула дверь.

Николай Андреевич покачал головой, налил в рюмку водки и выпил.

В квартире было очень тихо. Шугуров осторожно вышел с кухни и прошел на балкон, только в гостиной задержался на мгновение. На журнальном столике лежал фотоальбом Малаховых. Он смотрел на фотографии погибших и чувствовал, как на глазах наворачиваются слезы.

На следующий день состоялись похороны. Проститься с Малаховыми пришли друзья и родственники. Они подходили к Кате, целовали, пожимали руку, а потом шли к двум закрытым гробам.

Катя сидела в кресле понурившись, на ее голове был повязан черный платочек. Маргарита Георгиевна тоже была в трауре, но уже от кутюрье, сверкала белым золотом и платиной украшений. Возле нее с участливым видом сидели Горловы.

– Как это страшно, хоронить своего ребенка,- в какой-то момент сказала она Горловой.- Я не думала, что переживу дочь... Но мы должны думать о живых, Елена Ивановна.

– Да,- кивнула та.- Вы можете спокойно лететь в Италию, я уже встретилась с инспектором по опеке. На формальности уйдет несколько дней.

– Спасибо, Елена Ивановна. Теперь я спокойна за девочку.

– Нужно подумать о старшей,- в тон ей кивнул Василий Львович.- Мы боимся, как бы к ней не зачастили друзья с подругами. Вы хорошо знаете молодежь: пиво, дискотеки и никакой ответственности за свои поступки.

– А не дай бог, она еще с какими-нибудь наркоманами свяжется,- поддержала его жена.