– Смотри мне, племянничек,- еще раз предупредила его Ермакова.- Ты мне Катю в целости и сохранности верни!..

Казалось, шальной теплый ветер насквозь пронизывает Катю, очищает от затаившегося страха и отчаянья. Мотоцикл урчал под ними как дрессированный мощный зверь. Солнце било в глаза. Уши закладывало от плотного потока ветра. Катя улыбалась и чувствовала, что точно также улыбается ее спутник.

Мимо них стремительно проносились машины, уличные фонари, прохожие на тротуарах и цепочки сияющих на солнце окон в жилых домах. И временами Кате казалось, что она сливается с вольным ветром.

– Как ты?!- Улыбнулся Артем на очередном светофоре.

– Здорово! Я ведь говорю, что у дедушки мотоцикл был! Мы с ним тоже катались... Артем, давай к дяде Коле заедем.

– Что-то срочное?

– Нет, просто хочу его увидеть.

Артем кивнул и отпустил рычаг сцепления.

К Шугурову она поднялась одна.

– Здравствуй, дядя Коля!

– Здравствуй, Катюша! Вот это сюрприз! Не ожидал увидеть тебя сегодня,- Николай Андреевич обнял ее и поцеловал в щеку.

В кабинете он был не один. Но только гостья появилась, Галина Сергеевна одарила ее холодным взглядом и вышла.

– А я слышу, как будто Артем на своем мотоцикле подъехал,- сказал Шугуров.- Ты с ним?

– Да,- улыбнулась Катя.

– Что ж, Артем парень хороший,- пожал плечами Шугуров.- По крайней мере, я его немного знаю. А, вообще, ты кстати зашла. Время идет, Катя. Тебе уже пора подумать о вступлении на право наследством. Вчера я проконсультировался с юристом. Ты и Соня – наследники первой очереди. Все имущество, деньги. Одним словом, все что принадлежало твоим родителям – делится на две равные доли. Одна тебе, другая Соне. Ее имуществом до четырнадцати лет будет распоряжаться опекун, а с четырнадцати лет до восемнадцати или до замужества – попечитель. Тебе восемнадцать на днях исполнится, так что многие вопросы сами собой отпадают.

– Дядя Коля, я оставлю Соню с собой.

– Я помню об этом,- кивнул Шугуров.- Но не торопись. Я еще с наследством не закончил. Тебе нужно подать нотариусу заявление о принятии наследства. А после твоего дня рождения мы и вопрос с опекой решим. Там тоже есть нюансы. А сейчас садись за мой стол и пиши заявление, нотариусу я его сам отправлю...

Спустя четверть часа Катя вышла из ресторана. Артем сидел перед мотоциклом на корточках.

– Привет, вот и я!- Улыбнулась она.

Он не заметил ее, вздрогнул от неожиданности и улыбнулся в ответ:

– Я думал, уже не дождусь!

Катя надела шлем и помахала на прощание Шугурову. Он смотрел на них из окна кабинета.

И вновь в ушах засвистел ветер. Город мелькнул россыпью светофоров и баннеров, и остался далеко позади. А впереди раскинулись поля и широкая трасса.

– Как будто на самом деле сто лет за городом не была,- улыбнулась Катя.

Они сидели на берегу неширокой реки. С их стороны течением нанесло песчаную отмель. Но на другой стороне место было глубокое, там деревенские мальчишки с грохотом и визгом ныряли с мостиков. На их полянке дымил костер, а старенькие велосипеды были свалены в кучу. А за поляной лес взбирался на крутой склон холма.

Катя с Артемом только что вышли из воды, солнце еще не выпило воду с их тел. Но воздух уже нагрелся, в нем искусно смешались ароматы лесных трав и полевых цветов с речной свежестью.

– Хорошо-то как!- Катя легла на траву и с блаженством закрыла глаза.

– Потом спина от травы чесаться будет,- Артем сорвал соломинку.

– Ну и пусть,- улыбнулась Катя.- Зато сейчас хорошо! И трава так приятно пахнет!

Артем пощекотал соломинкой кожу на ее животе. Она несколько раз отмахнулась, потом открыла глаза и толкнула Артема:

– Перестань, Тёмка!

– Я больше не буду!- Рассмеялся он.

– Слушай, Тёма, а как тебя дома звали?- Неожиданно спросила Катя.

Он сразу как-то помрачнел.

– Бабушка всегда Артемом называла. Друзья тоже Тёмкой звали. А в общежитии и училище иногда почему-то Минькой называли... Я ведь в деревне вырос. Когда отец умер, я еще совсем маленький был. Он с братаном деревья в лесу валил. Там его сосной и убило. Мать после этого пить начала, то с одним мужиком сойдется, то с другим. А потом бабушка меня к себе забрала... Мать пенсию на меня получит и пропьет. Я пока пацаном был каждый день к ней бегал. Бабушку не слушал – мамка все-таки!.. А потом понял, что она мне не мать. Ей только деньги на водку нужны были...- он не сказал и крохотной доли. Как мать, которой еще тридцати не было, из красивой женщины превратилась в опойку. И как бабушка несколько лет скрывала от всех болезнь. Как она мучилась от нее, но не поддавалась смерти, пока он не подрос и не уехал учиться в город. И о том, что совсем недавно он встретил мать. Он не сказал так много, словно не сказал ничего.

– Бедненький,- Катя, не открывая глаз, погладила его по руке.

– Не надо, Кать. Таких историй много. На том берегу пацаны купаются. Среди них тоже есть брошенные матерями. А в городах такое на каждом шагу.

Катя приподнялась на локте и посмотрела на другой берег, словно пыталась разглядеть среди хохочущих мальчишек сироту.

– А многим лучше без родителей жить...- после короткой паузы сказал Артем.- А потом я девять классов закончил и в город уехал на повара учиться. Я всегда хорошо готовил, вот и решил работать поваром. Три года в общежитии жил. А на третьем курсе бабушка умерла. Завещание на меня оформила. Родственники обиделись. Потом через суд из меня какие-то копейки выцарапывали. У нее ведь, кроме матери, еще трое детей было. Внуков представляешь сколько?! А она дом мне отписала. В конце концов, я дом им же и продал. Одному из них почти даром отдал. Но хотя бы он меня родней признает.