— Чем тебе можно помочь? — спрашивал ее Чарли.

— Нет, ничем, — сказала Линн. — Я спрашивала у медсестры. Только нужно отдыхать каждый день.

Он не мог не видеть ее страданий, и ему казалось, что это он во всем виноват. И ему было стыдно и жаль Линн. Так случалось по ночам, когда она стонала и плакала от боли. Чарли так переживал, что на лице у него выступал пот.

— Что я должен сделать, чтобы тебе как-то помочь?

— Потри мне спину.

— Здесь?

— Нет, немного пониже.

Прикосновение его руки приносило ей облегчение, хотя бы временное. Чарли закрыл глаза, он пытался забрать ее боль к себе в ладони. Бог ты мой! Какие же муки мужчины несут своим женам! И это еще называется любовью! Нет, решил он, ненавидя себя, это похоть мужчины называют любовью. Они таким образом стараются оправдать себя и избавиться от чувства стыда. Любовь — это что-то совершенно иное. Любовь — это то чувство, которое он испытывает к Линн теперь. Он отдал бы за нее жизнь, чтобы только исправить то зло, которое он ей причинил.

Но Чарли испытал и странное, необычное чувство, когда Линн убрала его руку со спины и поместила ее себе на живот, где шевелился их еще не рожденный ребенок. Его малыш двигался в утробе матери! Частичка самого Чарли, возродившаяся в теле Линн. Он положил взволнованное лицо ей на грудь. И мягко обхватил ее руками. Он своей нежностью просил у нее прощения за страдания. Ему было стыдно, но даже сейчас он жаждал ее тело.

— Все в порядке, — шепнула она ему. — Не дрожи ты так!

— Мне не нужно было это делать с тобой, — сказал Чарли.

— Не будь глупым. Это все совершенно естественно. — Потом Линн добавила с улыбкой в голосе: — Боюсь, что вся беда в том, что я слишком стара, чтобы рожать ребенка.

— В тридцать шесть лет? Перестань, — ответил Чарли.

Но после ее слов он начал бояться еще больше. Шли недели, он видел, что Линн страдает от боли, и страх за нее и за дитя начинал его душить снова и снова. Он постоянно присматривал за женой и стал даже раньше приходить домой после работы. Он старался почаще заставлять ее отдыхать.

Осень пролетела быстро. В воздухе уже чувствовалась свежесть первых заморозков. И на дальних холмах появилось белое покрывало. Роберту хотелось как можно скорее купить коньки.

По утрам в субботу он, как только светлело, появлялся на ферме Бруки. Он работал на старой соломорезке или измельчал брюкву для кормления скота.

Как-то утром, когда Роб работал во дворе, экономка Хедли Шарпа миссис Джеймс вышла из дома и попросила работника Берта Джонсона поймать и зарезать ей петуха. Берт поймал петуха и положил его на колоду, где торчал всаженный в нее топор.

Роб отвернулся к тачке с брюквой и начал перекладывать ее в измельчитель. Он не хотел видеть, как Берт станет убивать петуха. Он постарался заткнуть уши, чтобы не услышать его крика и глухой стук топора, перерубавшего ему шею. Но даже без головы петух продолжал биться, он вырвался из рук Берта и побежал по земле. Роберт увидел его, когда он приблизился к его ногам. Птица сильно била крыльями, пульсировала кровавая шея, и из нее лилась кровь.

— Кто бы мог этому поверить? — воскликнул Берт. Он смущенно засмеялся и рванулся к бьющейся птице. — Эй, бедняга, тебе давно пора умереть!

Роберт почувствовал тошноту и рванулся в сторону. Он чувствовал, что ему нужно убежать со двора. Он не соображал, что делает, и не видел, как тяжелый грузовик приближался к воротам фермы. Послышался резкий визг тормозов, и какой-то мужчина закричал что-то. Роб поднял руки вверх, чтобы защититься от удара.

Грузовик, прежде чем остановиться, боком задел его, и Роб оказался на земле. Он лежал на спине, было очень больно, так как он упал на булыжники. От боли он как бы ослеп, она была похожа на белый разряд молнии. Он попытался вскрикнуть, но не смог этого сделать: крик не слетел с его губ, он был только в его мозгу и спине. Казалось, на него обрушился темный молчаливый мир со всполохами ослепительного белого огня. Но через некоторое время зрение вернулось к нему, он увидел, что со всех сторон его окружили люди — Берт Джонсон и Хедли Шарп, водитель грузовика и миссис Джеймс.

— Как ты, Роб? Можешь встать?

— Что тут происходит?

— Он выскочил прямо передо мной. Я только начал сворачивать…

— Бедный мальчик! Он бледен, как полотно.

— Эй, парень, дай я тебе помогу.

Берт и шофер помогли ему подняться. Он стоял в полуобморочном состоянии, они его поддерживали. Казалось, что ноги были прибиты гвоздями к спине. Но постепенно боль уменьшилась. Голова посветлела, и он посмотрел на свои ноги.

— С тобой все в порядке? Тебе очень больно?