– Я имею в виду, в какой-нибудь другой одежде. Например, в платье? – продолжала Салли. – Ну же. Каждый коп проводит хотя бы часть времени в штатском. Это помогает ему понять, что он не на службе.

– Мы здесь работаем двадцать четыре часа в сутки и восемь дней в неделю, – буркнула Ангва. – В Страже всегда…

– То есть так работает Моркоу, потому что ему нравится, а ты просто соглашаешься? – уточнила вампирша, и удар попал в цель.

– Это моя жизнь! С какой стати мне выслушивать советы вампира?

– Потому что ты вервольф, – сказала Салли. – И только вампир посмеет тебе советовать. Вовсе необязательно все время ходить за Моркоу по пятам.

– Слушай, я знаю! Но мы, вервольфы, такие! Мы не можем с собой совладать!

– Но я же совладала. Черную ленточку я получила не просто за то, что дала торжественное обещание. Вступление в Лигу не значит, что мне перестало хотеться крови. Но я перестала откликаться на зов. По крайней мере, ты можешь поохотиться ночью на цыплят!

Настала мертвая тишина. Наконец Ангва спросила:

– Ты знаешь про цыплят?..

– Да.

– Я за них плачу.

– Не сомневаюсь.

– И вообще это не каждую ночь.

– Разумеется. А ты знаешь, что есть люди, которые добровольно… составят вампиру компанию за ужином, лишь бы все было обставлено стильно? И это нас считают странными?.. – Салли принюхалась. – Кстати, чем ты моешь голову?

– Антиблошиный шампунь «Славный песик», «Виллард бразерс», – ответила Ангва. – Он придает блеск, – немедленно добавила она. – Слушай, давай договоримся. Допустим, мы несколько часов вместе бродили по подземелью и, возможно, пару раз спасли друг дружке жизнь, но это не значит, что мы теперь подруги, ясно? Просто… мы оказались в одном и том же месте в одно и то же время!

– Тебе и правда нужен выходной, – сказала Салли. – В любом случае я собиралась угостить Беллочку, и Шелли хотела к нам присоединиться. Что скажешь? Мы в любом случае будем не на дежурстве. Иногда надо развлекаться.

Ангва боролась с эмоциями, которые напоминали клубок змей. Беллочка действительно была очень добра – гораздо добрее, чем ожидаешь от существа, на котором четыре дюйма одежды и шестидюймовые шпильки.

– Ну же, – подбодрила Салли. – Не знаю, как насчет тебя, а я еще не прополоскала горло от подземной грязи.

– Ладно, ладно! Но это не значит, что мы подруги!

– Договорились.

– Я вообще не из тех, кто легко привязывается, – добавила Ангва.

– Да-да. Я вижу.

Ваймс сидел и смотрел в записную книжку. Он записал и обвел слова «говорящий куб».

Краем уха он слышал привычный шум Ярда – сутолоку во дворе старой лимонадной фабрики, где вновь собирались добровольцы, просто на всякий случай, грохот полицейского фургона, слитный гул голосов с нижнего этажа…

Немного подумав, он записал «старый колодец» и тоже обвел.

Он воровал сливы в садах Эмпирического Полумесяца вместе с другими мальчишками. Половина домов пустовала, и никто не гонял воришек. Да, они действительно видели там колодец, но он и тогда уже был засыпан мусором, а сверху порос травой. Они наткнулись на кирпичную кладку только потому, что искали камни, чтобы сбивать сливы.

Значит, что-то лежало прямо на дне – там, куда направлялись гномы. Оно оказалось в колодце пятьдесят или шестьдесят лет назад…

Даже сорок лет назад в Анк-Морпорке редко попадались гномы, и они были не настолько богаты и влиятельны, чтобы приобрести куб. Это были работяги, искавшие лучшей жизни (хотя бы в перспективе). Кто мог выбросить говорящую коробочку, которая стоит гору золота? Этот тип, должно быть, совсем сошел с ума…

Ваймс неподвижно сидел, глядя на собственные каракули. Где-то вдалеке Детрит выкрикивал команды.

Ваймс чувствовал себя как человек, который переходит реку вброд по камням. Он добрался почти до середины, но следующий камень слишком далеко, и до него можно достать лишь ценой нешуточных усилий. В любом случае он уже занес одну ногу, и теперь предстояло либо наступить, либо упасть…

Он написал «Методия Плут» и несколько раз обвел слова, продавливая карандашом дешевую бумагу.

Должно быть, Плут побывал в Кумской долине. Предположим, там он нашел куб, бог весть как. Например, эта штука просто валялась на земле. Так или иначе, Плут принес ее домой. Он написал свою картину и сошел с ума – а в промежутке между этими двумя событиями куб заговорил…

Ваймс написал «ключевое слово» и обвел кружком – так сильно, что карандаш сломался.

Что, если Плут не мог найти нужное слово, чтобы заставить куб замолчать? И тогда он бросил его в колодец…

Ваймс начал писать сломанным карандашом: «Жил ли Плут в Эмпирическом Полумесяце?», но сдался и попытался просто запомнить.

…потом Плут умер, потом написали эту проклятую книгу. Сначала она не пошла, но недавно ее переиздали, и… да, теперь в городе множество гномов. Некоторые из них прочли книгу и каким-то образом поняли, что секрет в упомянутом кубе. Они решили его найти. Но как? Черт возьми. Разве в книге не сказано, что секрет Кумской долины – в картине? Ну ладно. Может быть, Плут каким-то образом указал на полотне местонахождение куба? Ну и что? Что плохого могла сказать эта штуковина, чтобы убивать бедолаг, услышавших ее?