– Пятидесяти, – поправила Ангва.

– Да… так вот, ни одна женщина младше пятидесяти не станет употреблять слово «сиськи» применительно к себе. Не станет – и точка.

– А я и не знала. – Беллочка шмыгнула носом.

– Да уж, – сказала Ангва.

Господи, каким образом объяснить женщине вроде Беллочки, которой имя «Бетти» подходит ничуть не более гвоздя во лбу, что у нее «синдром никчемушника»? Притом не какой-нибудь частный случай – это был синдром воплощенный, во всей красе, в своей незамутненной сути, классический пример, из которого следовало набить чучело и сохранить в качестве наглядного пособия для студентов. И Беллочка была счастлива с капралом Шнобби!

– Я сейчас тебе кое-что объясню… – начала Ангва и тут же умолкла, пораженная масштабами задачи. – Слушай… может быть, сначала выпьем еще? Какой там следующий коктейль?

Шелли сверилась с меню.

– «Розовый трясун»! – объявила она.

– Прекрасно! Дайте четыре!

Фред Колон заглянул сквозь решетку. В общем и целом он был неплохим тюремщиком – у него всегда стоял наготове горячий чайник, он, как правило, был дружески расположен к большинству людей и слишком туп, чтобы попасться на уловку. Вдобавок он хранил ключи от камер в жестяной коробке в нижнем ящике стола, вне досягаемости палок, рук, собак, хитроумно брошенного пояса или специально обученной паукообразной клатчской обезьяны [14] .

Он слегка беспокоился насчет этого гнома. В тюрьму кто только не попадал – и обычно арестанты изрядно шумели, но этот тип… Колон даже не знал, что хуже – когда гном рыдал или замолкал. Пришлось поставить свечку на табурете у решетки, потому что арестованный страшно нервничал, если было мало света.

Он задумчиво помешал чай и протянул кружку Шнобби.

– Слушай, у нас тут настоящее чудо, – сказал Колон. – Если гном боится темноты, значит, у него крыша поехала. Он даже не притронулся к чаю и бисквитам. Что скажешь?

– Что его бисквиты съем я, – ответил Шнобби, потянувшись к тарелке.

– Чего ты вообще здесь делаешь? – спросил Фред. – Я думал, ты куда-нибудь пойдешь и будешь пялиться на девчонок.

– Беллочка сегодня угощает подруг выпивкой.

– О-о, лучше предупреди ее, – сказал Фред Колон. – Сам знаешь, как оно бывает. В конце концов они перепиваются, визжат и ведут себя неподобающим образом, например срывают лифчики, ну и все такое. Это называется… – он почесал в затылке, – неразборчивое пьянство.

– Она пошла с Ангвой, Салли и Шелли, сержант, – ответил Шнобби, беря очередной бисквит.

– Не теряй бдительности, Шнобби. Женщины сговариваются против мужчин… – Фред вдруг замолчал. – Вампир и вервольф пошли пить вместе? Помяни мое слово, парень: лучше не выходи сегодня на улицу. Если они начнут…

Он заткнулся, услышав голос Сэма Ваймса, донесшийся с верхней площадки каменной лестницы. Вслед за голосом явился и его обладатель.

– Значит, я должен помешать им собраться кучкой, правильно?

– Если играете за троллей, то да, – ответил кто-то. – Плотный гномий строй сулит троллям неприятности.

– Тролли напирают, гномы бросаются.

– Точно.

– И никто не может перепрыгнуть через камень, который лежит в центре.

– Да.

– И все-таки мне кажется, что гномы должны победить.

– Посмотрим. Очень важно…

Ваймс остановился, увидев Шнобби и Колона.

– Так, парни, мне надо поговорить с арестованным. Как он там?

Фред указал на скорчившуюся фигуру на койке в дальнем углу камеры.

– Капитан Моркоу с полчаса назад пытался с ним поговорить – вы ведь знаете, он умеет расположить к себе. Но только он не вытянул из этого гнома ни слова. Я зачитал арестованному его права, но не спрашивайте, понял ли он что-нибудь. Он, во всяком случае, отказался от чая с бисквитами. Они полагаются ему по параграфам 5 и 5-б, – добавил Фред, меряя Грохссона взглядом. – Параграф 5-в он получит, если нам выдадут «Чайное ассорти».

– Он может ходить? – спросил Ваймс.

– Кое-как волочит ноги, сэр.

– Ну, так тащи его сюда, – потребовал Ваймс и, заметив испытующий взгляд Фреда, направленный на Грохссона, продолжал: – Этот джентльмен желает удостовериться, что мы не прибегнем к резиновой дубинке, сержант.

– А я и не знал, что она у нас есть, мистер Ваймс.

– Нету, – ответил Ваймс. – И потом, какой смысл лупить арестанта штукой, которая пружинит, – добавил он, взглянув на Грохссона. Тот вновь улыбнулся своей странной тонкой улыбкой.

На столе горела свеча. Фред зачем-то поставил еще одну на табурете рядом с решеткой единственной занятой камеры.