Меган промолчала.

— То есть я хочу сказать, просто похож. Ведь ты говорила, что видела его мертвым, так?

— Во всяком случае, мне так показалось.

— Но если ты видела его мертвым, как я могла увидеть его живым? — Лорен покачала головой. — Господи, неужели я это сказала? Нет, мне точно надо выпить. В общем, куда ни кинь, видно, я все же ошиблась.

— Хороша ошибка, — усмехнулась Меган.

— Ладно, проехали. — Лорен отставила бокал. — Знаешь что? Давай предположим все же, что тот, кого я видела, — действительно Стюарт Грин.

— Давай.

— Где он пропадал целых семнадцать лет? Что делал?

— А главное, — вставила Меган, — зачем вернулся?

— Вот именно, — согласилась Лорен.

— Может, все же следует сказать Бруму?

Лорен на минуту задумалась.

— Может быть.

— То есть если он вернулся…

— Да-да, скажи ему. — Лорен отбросила тряпку. — Только не говори, от кого узнала.

— Ты останешься в стороне.

— Да, именно там мне и хотелось бы быть.

— Несмотря на всю твою душевную щедрость.

Лорен вновь принялась протирать бокал, пожалуй, слишком тщательно.

— Домой поеду, — пожала плечами Меган.

— Что, вот прямо так возьмешь и поедешь?

— Ну, если Стюарт Грин действительно вернулся… — Сама мысль об этом заставила ее содрогнуться.

— …тогда тебе грозит серьезная опасность, — договорила за нее Лорен.

— Верно.

Лорен перегнулась через стойку. Духи ее отдавали жасмином.

— Брум спрашивал, зачем ты появилась?

— Да.

— И ты ему принялась лапшу на уши вешать, будто до правды решила докопаться, и все такое?

— Почему это лапшу на уши?

— А что же еще? Тебя семнадцать лет видно не было. А тут вдруг на поиски правды отправилась.

— Слушай, не тебе говорить. Разве не ты меня нашла?

— Это совсем другое дело. — Голос Лорен смягчился. — Ты ведь сама призналась, что заходила сюда.

— Только однажды.

— Хорошо, пусть однажды. Зачем?

К стойке подошел и сделал заказ один постоянный посетитель. Лорен налила ему выпить и одарила соблазнительной улыбкой. Тот рассмеялся, взял бокал и вернулся за столик.

— Лорен!

— Да, малыш?

— Скажи мне, как стать счастливой?

— О, это совсем просто. Смени гардины на окнах. Ты даже не представляешь, к чему это может привести.

Меган недоверчиво посмотрела на нее.

— Слушай, проблем у меня не меньше, чем у всех остальных. Просто я научилась спокойно ко всему относиться. Понимаешь? Мы воюем за свободу, а потом как этой свободой распоряжаемся? Связываем себя и попадаем в зависимость от всяких вещей, долгов, да и от людей тоже. Если я кажусь счастливой, так это потому, что делаю то, что мне хочется и когда хочется.

Меган допила бокал и знаком попросила повторить.

— Я действительно счастлива, — объявила она. — Просто дергаюсь иногда.

— Так это естественно, кто не дергается? У тебя ведь есть дети, верно?

— И еще какие! — Меган почувствовала, как, несмотря ни на что, ей становится лучше.

— Ну вот. Это же здорово, хотя и не для меня.

Меган посмотрела на бокал, любуясь коричневатым оттенком напитка.

— Знаешь, что высасывает все соки у матери?

— Подгузники?

— И это тоже. Но только на первых порах. А я про то, что сейчас происходит. Сейчас, когда они подросли и стали более или менее настоящими человеческими существами.

— И что же?

— То, что живешь ради их улыбки.

Продолжения не последовало, и, помолчав, Лорен спросила:

— А подробнее нельзя?

— Когда у них что-то получается — ну, допустим, Келли гол в игре забьет, — тогда они улыбаются, и ты сама вся расцветаешь. Тебе становится так хорошо, просто невероятно хорошо. Но потом, понимаешь, когда у них…

— Ты становишься несчастна.

— Ну, не так просто, но в принципе — да. И вот с этим я никак не могу примириться. Мое счастье зависит исключительно от их улыбок. А я ведь не из тех мамаш, кто живет только детьми. Конечно, мне хочется, чтобы они были счастливы. Но я привыкла к тому, что у меня есть собственные чувства. И вот, став матерью, я попала в зависимость от их улыбок. И они тоже понимают это.

— Интересно, — заметила Лорен. — Знаешь, как это называется?

— Как?

— Злоупотреблением родственными отношениями. По этой части мой бывший был мастер. Живешь, чтобы ублажить близких. А они этим пользуются.