Кэсси встала. Брум не сводил с нее глаз.

— Но зачем?

— Зачем — что?

— Ты ведь могла и дальше не высовывать носа, жить себе и жить новой спокойной жизнью. — Он посмотрел на Гарри Саттона, затем вновь перевел взгляд на Кэсси. — Так зачем ты вернулась?

— Вы ведь у нас Жавер, не так ли? — вопросом на вопрос ответила она. — Вы долгие годы меня искали. А в конце концов Жавер и Жан Вальжан должны встретиться.

— А время и место ты выбрала сама?

— Полагаю, это все же лучше, чем если бы вы в один прекрасный день появились на пороге моего дома.

— На такие штучки я не покупаюсь, — покачал головой Брум.

— Да я особенно и не стараюсь продать что-нибудь, — пожала плечами Кэсси.

— Так что, Кэсси? С этим покончено?

— Боюсь, я не совсем понимаю вас.

«Еще как понимаешь, — подумал Брум. — По глазам видно».

— Возвращаешься к своей размеренной жизни? А разговор наш — это вроде как разрядка? И что же, получила ты ее?

— Пожалуй, да. А теперь можно мне вам задать вопрос?

«Цвет фигур хочешь поменять, — подумал Брум. — Что это, защита? Тогда вопрос в том, от чего защищаться?» Он кивнул.

— Как вы собираетесь воспользоваться тем, что узнали?

— Сопоставлю с другими свидетельствами, теми, что у меня уже есть, и постараюсь прийти к какому-нибудь заключению.

— А вы жене Стюарта Грина правду сказали?

— Зависит от того, что ты называешь правдой.

— Не надо играть со мной в слова, детектив.

— Что ж, ты права. Но видишь ли, до сегодняшнего дня в моем распоряжении были только слухи о Стюарте Грине. Точно я не знал ничего.

— А теперь, когда узнали, с женой поделитесь?

— Если решу, что это поможет мне раскрыть дело, — да, — не сразу ответил Брум, — кое-чем поделюсь. Но я ведь не частный сыщик, которого наняли, чтобы покопаться в чьем-то грязном белье.

— Возможно, если она все узнает, ей будет легче жить дальше.

— А возможно, труднее, — возразил Брум. — Мое дело — раскрывать преступления. Точка.

— Верно, — кивнула Кэсси, уже подходя к двери. — Удачи.

— Да, еще одно…

Она остановилась.

— К слову о Викторе Гюго. Мы все ходим вокруг да около кое-чего очень важного.

— О чем вы?

— О времени нашей встречи, — улыбнулся Брум.

— Не понимаю.

— Почему именно сейчас? Почему ты появилась именно сейчас? Ведь семнадцать лет прошло…

— Вы сами знаете ответ на этот вопрос.

— Не знаю, — покачал головой Брум.

Кэсси посмотрела на Гарри, словно ожидая подсказки. Тот молча пожал плечами.

— Я узнала, что исчез еще один человек.

— Ясно. А откуда узнала?

— Из новостей.

Снова вранье.

— Ну и что, ты усматриваешь какую-нибудь связь между тем, что случилось со Стюартом Грином, и тем, что случилось с Карлтоном Флинном?

— Кроме той, что бросается в глаза? Да нет, пожалуй.

— Услышала и вроде как вернулась в прошлое?

— Все не так просто. — Кэсси в очередной раз опустила глаза, и теперь Брум догадался почему. На безымянном пальце у нее был след от обручального кольца. Скорее всего она сняла его перед встречей, и теперь ей его, видимо, не хватает. Вот и переплетала пальцы постоянно. — Тот вечер… он у меня из памяти не выходит. Я сбежала. Поменяла имя. Начала новую жизнь. И все равно — тот вечер постоянно преследует меня. И сейчас тоже. Ну, я и подумала — может, довольно бегать? Не лучше ли раз и навсегда покончить с этим?

Все звали их Кеном и Барби, так, для перестраховки. Ну и еще потому, что тайные прозвища — это по-настоящему круто, они и сами стали себя так называть.

Сломанный палец Тони делал это конкретное задание до смешного легким и даже неинтересным. Барби была слегка разочарована. Она ведь так хорошо умела добывать информацию. Умела подходить к этому делу творчески. Она имела в своем распоряжении новый паяльник с тончайшей иглой и температурой нагрева до тысячи градусов по Фаренгейту и давно хотела испытать его в деле.

Но творчество предполагало импровизацию. А Кен сразу заметил, что Тони сильно донимал сломанный палец. Так почему бы не использовать это?

Сразу, как только Кен ударом в лицо отправил Тони на пол, Барби заперла дверь. Тони лежала на спине и прикрывала окровавленный нос. Кен наступил Тони на грудь, прямо между двумя чудовищно раздутыми полушариями, буквально пришпилив ее таким образом к полу. Правую руку Тони он потянул вверх. Девушка застонала от боли.

— Тихо, тихо, — словно успокаивая, проговорил он.