— Так что ты там говоришь о девушке, жившей с Тони? — повернулся к Руди Брум.

— Сейчас ее здесь нет. К тому же она ничего не знает.

— Слушай, Руди, сейчас не время играть со мной.

— Успокойтесь, — вздохнул Руди. — Я образцовый законопослушный гражданин. Нужна она вам — найду, а пока, — он махнул рукой в сторону двери, — явилась моя лучшая служащая. Как обычно, вовремя. Она никогда не опаздывает.

Брум бросил взгляд через плечо и увидел направлявшуюся к своему месту за стойкой бара Лорен.

— Вот что, Брум…

Детектив повернулся к Руди. Выражение лица у того изменилось, с него сползла та маска, которую он всегда держал про запас для полицейских.

— Я вот что хочу сказать: Лорен у меня особенная. Понятно?

— Не очень.

— Если с этой женщиной что-нибудь случится, — Руди снова указал на Лорен, которая сметала пыль со стойки, — то плевать мне на твой полицейский жетон. Живого места не оставлю, так что даже для ДНК материала не будет.

В тот же самый день, только пораньше, Кен прокрался к раздвижной стеклянной двери, ведущей в дом Меган Пирс с деревянной террасы. Барби пошла через гараж — на тот случай, если дверь окажется запертой. Но как выяснилось, в этом не было необходимости — дверь оставили открытой. Кен плавно потянул ее в сторону и собрался войти в дом, когда у входа раздался звонок.

Он подался назад и низко пригнулся. В дом вошел этот коп, Брум.

Кен едва не выругался, но все же удержался — он никогда не ругался. Для подобных случаев у него имелось любимое слово: «барьер». Вот и все. О мужчине должно судить не по тому, сколько раз он оказался в нокдауне, а по тому, сколько барьеров преодолел.

Он послал Барби эсэмэску — замри. Попробовал вслушаться в невнятные голоса, доносящиеся из дома, но это было слишком рискованно. Ладно. Кен остался стоять, где стоял. Здесь его не было видно. Во дворе у Пирсов повсюду стояла мягкая мебель. На углу бил фонтан, тут же — футбольные ворота в полную величину и качели из кедра, явно знававшие лучшие времена. Кен в очередной раз задумался: какое отношение может иметь эта, судя по всему, обыкновенная женщина и мать к исчезновению Карлтона Флинна? Но в конце концов, это было не его дело, у него своя работа.

Кен ждал. Он думал о детях Меган Пирс. Представил, как они загоняли мяч в ворота, загорали на шезлонгах, ели шашлык, зажаренный тут же, на мангале.

Он думал о том, как живется главе этой семьи. Дети. Семейные обеды. Шашлыки. Выход в церковь по воскресеньям. Красавица жена, с улыбкой наблюдающая через стеклянную дверь за тем, как отец учит сына ловить мяч. Кену хотелось бы вести такую жизнь. И для Барби он желал бы такого. Он очень ярко представлял, как она смотрела бы на него через окно и дарила ему улыбку, согретую любовью. Он буквально видел, как они укладывают детей спать, убедившись предварительно, что те почистили зубы и помолились на ночь, как, взявшись за руки, идут к себе в спальню, а Барби закрывает за ними дверь и оборачивается к нему.

Что еще нужно мужчине?

Разумеется, Кен понимал: все не так просто. У него определенные обязательства, но ведь и их он делил со своей любимой.

Так чего же он ждал?

Кен посмотрел в сторону дома. Ему совершенно не улыбалась перспектива оставить этих детей без матери, но в данный момент никакой альтернативы он не видел. Меган проследовала за детективом Брумом в его машину. Дождавшись, пока они отъедут, Кен и Барби вернулись в свою «мазду».

— Как думаешь, что здесь понадобилось этому полицейскому? — спросила Барби.

— Понятия не имею.

— Следовало еще вчера вечером покончить с этим.

— Слишком большой риск был.

— Ладно, что дальше?

Они тронулись с места и поехали по Гарден-стейт-паркуэй в южном направлении. Особого беспокойства Кен не выказывал. Скорее всего Брум и его спутница едут в Атлантик-Сити. Кен добавил газа. Через три мили впереди мелькнули габариты машины Брума. Кен держался на расстоянии. Теперь все стало ясно. Они возвращались в Атлантик-Сити.

Через два часа Брум поставил машину у полицейского участка. Меган он провел туда через боковую дверь.

— Что дальше? — спросила Барби.

— Я люблю тебя, — сказал Кен.

— Что?

— Раньше я не говорил тебе этого, — повернулся к ней Кен. — Впрочем, ты и без того знаешь.

— И я люблю тебя, — кивнула Барби.

Он улыбнулся и взял ее за руку.

— А почему ты сейчас мне это говоришь? — спросила она.

— Я все для тебя сделаю. Я хочу, чтобы ты знала это.

— Знаю.

Кен достал сотовый и набрал номер. Ответили на третьем гудке.

— Голдберг.

— Добрый день, заместитель начальника полиции Голдберг.