– Ты, мой милый, чем-то недоволен?

– В стаде козлов и то больше порядка,- сказал он и отвернулся от царицы.

Царица, конечно, понимала, что несмотря на отличную, как ей казалось, выдумку с обувью, агапевесса не удалась. Безусловно все амазонки, которые спарились в эти дни, забрюхатеют, но что будет, когда настанет время рожать? Храма нет, и роды придется разрешать в своих жилищах, паннорий создать не успеть, и матери вынуждены будут кормить детей своим молоком, мальчиков у них отнять не удастся, да этого, может быть, и не надо делать - ведь старые заветы упразднены... А как же отцы? Они предъявят право на своих детей, они будут требовать амазонок в жены, многие пойдут, ибо они познали любовь. Царица вспомнила Лебею - та готова была за своего коноя пойти на смерть.

Дома Годейра хотела напоить Агаэта и заласкать, но он от вина отказался.

– Надо поговорить, царица, а это лучше на трезвую голову.- Они легли на ковер друг против друга.

– Что тебя беспокоит, дорогой мой?
– спросила Годейра.

– Нужно было повременить с агапевессой. Вы были не готовы к ней. Вспомни, что произошло вчера. Женщины в таких случаях думают только о себе.

– И мужчины думают не лучше. А насчет «повременить», то знай - мы много опоздали. Какое ныне число?

– Двадцать девятое таргелиона [17].

–  Это, считай, конец месяца. Через девять лун как раз в вашей степи настанут самые холода, и наши невесты поморозят детей, как котят. Наши камышовые хижины не отапливаются. Мы сами подумываем махнуть куда-нибудь на зиму, в теплое место.

–  Ты не Ипполита, чтобы махать туда-сюда. И не одна.

–  Прикажешь замерзать?

–  Знай,- все, кто пришли со мной - женихи. И до холодов мы пересватаем всех ваших амазонок и как-нибудь согреем их. Зима здесь коротка.

– А весной они все прибегут сюда. Мыть ваши грязные котлы они не станут.

– Здесь они будут заниматься грабежом? А кого грабить? Скифов?

– Было бы уменье. А кого грабить мы найдем.

– Лебея рассказывала мне про заветы богини.

– Мы их оставили. Будем жить по-другому.

– И грабить по-другому?

– Жить войной по-другому. Мы военные женщины.

– Стало быть ;вы нас не ждали?
– спросил коной, чтобы переменить разговор.

– Ждали. Но позднее, и не в таком большом числе. Почему вы так поторопились?

– Это затея отца, кона Агата. Он надумал породнить скифов с амазонками.

– Для чего?

– Чтобы жить в мире с соседями, раз уж вы тут появились. И чтобы освежить кровь наших женщин. Что ему я теперь скажу - не знаю. Мирно жить, как я понял, вы не хотите, в жены к скифам не идете. Ну что ж, воевать с соседями скифам не привыкать.

– Ну-ну, милый коной, ты уж сразу и хвост трубой. Ты же не Борак.

– Я не в счет. Моя Лебея пойдет за мной, хоть на смерть. Я что скажу кону Агату?

– Ты сперва поговори со своими парнями. Если они нашли себе у нас подружек по нраву - пусть забирают хоть сейчас или пусть засылают сватов. Породниться со скифами мы не против. Во времена богини Ипполиты это уже было...

– Да, Лебея мне рассказывала.

– Тогда и появились савроматы. Правда, их назвали испорченными скифами. Ты не боишься, что мои девы испортят твоих парней?

– Если они сделают из них савроматов, то не боюсь. Лихие мужики эти савроматы.

– Скажи отцу, что я благодарю его за царский подарок и клятвенно говорю — добрее меня у него соседок не будет. Если кон задумает воевать...

– По-моему он уже задумал.

– Тем лучше. Нужна будет бабья конница - сколько угодно. Может откроешь тайну - с кем хочет воевать кон Агат?

– Это не моя тайна, и не его. Я тебе, царица, советую встретиться с царицей Синдики Тирой Солнцеликой. Вам будет о чем поговорить.

– Хорошо, милый Агаэт, я воспользуюсь твоим советом. Когда ты думаешь вести твоих парней по домам?

– Я бы хотел сегодня вечером. Ночью прохладнее и меньше пыли.

– Лучше завтра с утра, мой друг. Сейчас твои скифы нежатся у моих воительниц на камышовых перинах, ты их не выковыряешь оттуда до утра. А завтра конец агапевессе.

– Согласен. Благо у меня есть что сказать моему отцу.

– Теперь может быть выпьешь?

– Теперь выпью. Наливай, Великая.

Выпив кружку вина, Агаэт спросил:

– Когда возвратится Лебея?

– Не знаю. Но как только возвратится, я пошлю ее к тебе. Если она захочет, конечно. И если не против будет ее мать Беата.

– Я С нею говорил. Она не будет ей перечить.

После душной летней ночи коной и царица спали чуть ли не до полудня. Борак уже собрал всех скифов, приготовил лошадей к дальнему походу, а в царский дворец его все не пускали. Стража твердила: «Приказ царицы - не будить ее, пока она не выйдет сама». Борак плюнул на стражу и велел выезжать скифам за город на траву пасти лошадей. В самый полдень, когда сонные молодые амазонки вышли на реку, чтоб освежиться (у них тоже была трудная ночь), на агоре вдруг появился Бакид, а за ним вскоре прискакали Лебея и Гипаретта. Бакида к царице тоже бы не пустили, но он крикнул «Именем Священного Совета!» и, оттолкнув стражниц, прошел в пастаду.