– С кем имею честь?
– спросил Аргос, пожимая руку царевича.- И зачем тебе понадобился мой зять Митродор?

– Я его брат и хочу обвинить его в трусости и дезертирстве. Он убоялся предстоящей войны с синдами и удирает, как я знаю, на Фермодонт.

– Уверяю тебя, царь Боспора, что Митро не знал о войне. И я прошу не обвинять моего зятя понапрасну. Иначе ты будешь иметь дело с архистратегом по имени Аргос. Мое имя знают все на понте. Эй, Митро, греби сюда - твой братец приехал. Он хочет назвать тебя трусом...

– И предателем!

– Осторожно, царевич!
– загремел кибернет.- А то я вырву твой язык, не посмотрю, что ты наместник Сотира.

Левкон все более воспалялся гневом и не обращал внимания на угрозы.

– Дезертир, где ты?! Выходи! Враг у ворот царства - пора домой.

– Ты не учтив, малыш!
– Аргос схватил Левкона за плечи, повернул к двери и, поддав коленом под зад, вытолкнул из комнаты.

Поскольку Левкон не стал ломиться обратно в дверь, Аргос понял, что он ушел за подмогой. Спустившись в подвал, где гуляли его гребцы, крикнул:

– Эй, орлы! Вылетайте наверх, есть причина размять кулаки.

Нет смысла описывать драку в портовом кабаке - они испокон веков проходят одинаково. Кончилась стычка тем, что гребцов Левкона оттеснили в бухту с изрядным количеством ссадин и синяков. Аргос ворвался в комнату, где находились Митро и Мелета, несмотря на возбуждение, проговорил мягко:

–  Детки мои. Скоренько собирайтесь - мы уходим. Где Ферида и Бакид?

–  Почему такая спешка?
– спросил Митродор.

– Я твоему милому братцу, кажется, сломал шею. Он, кстати, приехал за тобой, несмотря на штормягу.

– Я его не боюсь, Аргос!
– воскликнул Митро.- И ты тоже...

– Левкон нам не страшен, но сюда вот-вот нагрянет портовый астином.

– Ему можно тоже наломать шею,- сказала Мелета.

– Можно, внученька. Но тоща придется выходить в понт, во власть морского бога. А вот ему нам шею не наломать. Особенно, если с нами будут женщины. Посейдон страсть как любит топить баб.

– Что же делать?
– тоскливо спросила Мелета.

– Молиться всем нашим богам! И не распускать нюни. Скиф, где ты?!

Вошел Бакид.

– Где Ферида?

– Она собралась - готова в путь. Но неужели мы выйдем в такое мрачное море? Я уже однажды купался в этой дикой купели, и больше...

– Ты, купец, останешься тут, мы уйдем в горы. На время. Сюда придет астином со своими ублюдками и будет нас искать. Ты им скажешь, что мы ускакали под крыло Годейры.

– А фелюга?

– Я там оставляю своих орлов. Они недельку продержатся, а там видно будет.

Левкон после драки в бухте отлеживался в кубрике своей фелюги. Он и не думал жаловаться астиному. Сейчас самое неподходящее время для этого. Левкон испугался не кулаков Аргоса, а его пиратского характера. Митродор вместе с ним представлял большую угрозу. Муж Мелеты Священной, зять решительного и, надо полагать, умного Аргоса, вполне мог замахнуться на трон, когда Пантикапей осадят войска Тиры, Атоссы и скифы Агата. Левкон знал о дружбе Годейры и Перисада, в их руках флот. Это больше всего страшило царевича. Помешать Митродору он сейчас не сможет и начал обдумывать поездку к Годейре, чтобы вбить клин в ее отношения с Перисадом. Их нужно было поссорить. Иначе флот Агнессы будет той козырной картой, которая решит исход войны не в пользу Боспора. Он, как никто на Синдике и Боспоре, понимал это. Но идти морем на Танаис было немыслимо - шторм мог пробушевать и неделю. Лошадей, чтоб скакать в Камыши степью, у царевича не было, их в Горгипии негде купить. Выход ему подсказал Бакид. Скиф после того, как Аргос, Ферида и Мелета покинули корчму, со страхом ждал астинома, он знал, что портовые полицейские не имеют жалости. Ночью лее к нему в таверну пришел Левкон. Скиф сразу вскочил с лежанки:

– Нет, нет! Я ничего не знаю! Мелета и Аргос скрылись, я был не с ними!

– Это хорошо,- мрачно заметил Левкон.- Они пойдут на корм рыбам. Ты мне помоги в другом - посоветуй, где найти хотя бы тройку верховых. Мне надо съездить к Годейре, а море, говорят, не успокоится долго.

– Аргос, убоясь твоего гнева, тоже искал лошадей и не нашел. Я лишь могу дать тебе один совет - вспомни про Кубаху. Твоя фелюга легка и плоскодонна, гребцы сильны, как буйволы.

– Ну и что? Я не Аргос, чтоб соваться в море на погибель.

– Вспомни, царевич, про древнейший путь греков из Европы в Азию.

– Я не знаю такого пути.

– Он почти забыт. Нужно войти в Фанагорийский лиман, там штормов не бывает. В лиман впадает река Мирта, по ней ты попадешь в полноводную Кубаху, а она течет почти до Камышей.

– Но это очень далеко и против течения. Я застряну...

– Но ты учти ветер. Он там постоянно дует на восток, в твой парус. Надо спешить. Риск, конечно, есть. Но кто не рискует...

– Хватит, скиф. Я через час отчаливаю. Спасибо тебе за совет.

Бакид обрадовался, что так удачно спровадил боспорца, хотя про попутный ветер он сказал наугад.

До Годейры Левкон дошел нелегко, но все-таки добрался через двое суток. Кубаха хоть и мучила сильным встречным течением, ветер помогал гребцам по всему пути. Зато была надежда, что обратный путь будет легким и с сухими веслами. Годейра уже была дома, она деятельно готовила амазонок к войне и приезду боспорца несказанно удивилась.

– Что привело тебя, мой милый царевич, в наши бедные края?