– Мудро, но не очень, внучка. Мы с Феридой придумали так. «Арго» спрячем в этой самой бухточке. Тебе и нам показываться в городе и в хуторе нельзя. Об этом станет сразу известно Чокее, на хутор поедут Митро и Бакид. Если Лота и ее муж там — они вам все расскажут, и ты, Митро, пойдешь послом к Чокее. Что говорить там, я тебе скажу, да у тебя у самого язык хорошо подвешен. С тобой пойдут Бакид и восемь гребцов. Как ты, Мелета, мыслишь - Чокея поверила, что к тебе в сновидение явилась Ипполита?

– Весь город поверил. Мама поверила, отец и тот поверил, а Чокея, я думаю, нет.

– Она знала о подземном входе в храм?

– Наверное. Не зря же она приготовила факелы. Скорее всего, они с Диомедом сами...

– Прекрасно. Тебя, Митро, она видела в тот раз?

– Да, в гавани.

– Очень хорошо. Покажите мне вашу бухточку, и мы там бросим якорь. Будем ловить рыбу...

Бухта в самом деле была тихая и удобная. Справа прямо в воду спускалась не очень высокая отвесная скала. На ней росли густые деревья, которые свешивали свои ветви чуть ли не до воды. Аргос ввел суденышко бок о бок с камнем, и ветви совсем скрыли «Арго» от всякого взора со стороны моря. Ветер не попадал сюда ни с одной стороны. С севера бухту закрывала длинная коса, поросшая кустарником. В этих кустах можно было скрыться от дождя, можно было палить костер и готовить пищу. Митродор, скиф и восьмеро гребцов приготовились к походу на хутор. Аргос предупредил всех, чтобы они скрыли от Лоты его приезд. «Лучше будет, если она не узнает, что отец рядом,- сказал он.- Ей понадобится спокойный ум».

Мелета еще в начале похода хотела откровенно поговорить с Митродором, но как-то все не приходилось. А тут как раз нашлось время, когда они остались одни. Дед ушел ставить судно в укрытие, увел всех гребцов. Мелета увела Митро в глубь косы, усадила его на траву.
– Я давно хотела сказать тебе, Митро, что я люблю другого человека...

– Но мне была обещана ты. Аргос, твой дед, называет меня зятем.

– А меня ты спросил?

– Если ты поехала со мной...

– Ты еще мальчик, Митро. Я поехала сюда ради большого дела, а не ради...

– Кто он? Мой брат?

– Левкон - презренный бабник. У него есть Агнесса, а кроме нее... Человека, которого я люблю, не знаешь не только ты, но и я сама.

Я его видела только один раз, и... не будем говорить об этом. Я тоскую, как девчонка из паннория.- Я еще в прошлом походе понял - ты не для меня. Это горько сознавать...

– Давай никому об этом не скажем, чтобы не помешать делу. Ты же будущий царь Боспора.

Митро тяжело вздохнул.

А в Фермоскире после отъезда Мелеты Священной начались беспорядки. Чокея возомнила себя владычицей города и решила опираться не на воительниц, а на бывших рабынь, которых, она знала, вдвое больше, чем амазонок. По-прежнему она не разрешала ходить воительницам в набеги, создала новый Совет Шести, в который вошли не амазонки, а метеки, набрала себе храмовое войско из гоплиток, закрыла храм и всячески давала понять, что Священная Мелета сбежала из города, бросила амазонок и более сюда не возвратится.

Воительницы стали жить скудно, в городе назревал бунт. Лота и Ликоп постоянно ссорились - муж поддерживал Чокею, он предполагал отнять колонхи у знатных амазонок и передать их в полное владение тем, кто работал на землях Фермоскиры, а воительниц хотел заставить пахать на своих лошадях землю, чтоб кормили самих себя. Лота возражала.. «Это,- говорила она,- приведет к войне внутри Фермоскиры, воительницы ковыряться в земле не умеют и не захотят, они веками воевали, были хозяйками в городе, а если их поставить в положение рабынь, это приведет к взрыву».

Постоянные споры на хуторе перешли в ссоры, в конце концов они разбранились совсем, и Лота уехала в Фермоскиру. Но Чокея поняла, что амазонки, обретя царицу, пойдут на храмовых, начнется война. Она сделала так, что Лоту храмовые вышвырнули из дворца, и та вернулась к Ликопу.

И в это время на хуторе появились Митродор и Мелета.

Ликопа в это время дома не было, он уехал в город. Лота рассказала дочери о положении Фермоскиры, а также поведала о разрыве с Ликопом.

– Ходят слухи, что твой отец,- сказала она,- не хочет возвращаться домой. Ему Чокея выделила колонх, где он намерен разводить скот и ловить рыбу.

– Он разлюбил тебя?
– спросила Мелета.

– Нет, нет,- возразил Хети,- Милые бранятся - только тешатся... Отец хочет взять мать к себе в колонх. Нам здесь все равно стало тесно. У меня семья, земля тут скудная, всех нас не прокормит.

– Ты об этом не горюй. Мы как-нибудь себя прокормим.

– Я - Священная, мама - царица, а это мой муж - царь Боспора. Мы уедем в город.

– Не много ли для бедной Фермоскиры царей и цариц. Если вы поедете в город, там начнется такое, что всем нам несдобровать. Ты же знаешь Чокею. Она - баба хитрющая.

– Где она живет? В доме царицы, наверное?

– Она в доме Атоссы по-прежнему. И у неё три сотни храмовых. А если она поднимет колонхи... Спроси мать, как ее выкинули из города?

– Теперь не выкинут,- твердо уверил Митродор.- Мы едем сегодня же.

Простившись с Мелетой, которая должна была возвратиться на «Арго», Митро, Лота, Бакид и восьмеро гребцов выехали на Фермоскиру.

Чокее донесли, что к восточным воротам города подъехала Лота.

– Не впускайте ее,- приказала сердито Чокея.- Она бросила город...