Шрифт:
– Хлопните меня по плечу, Священная,- это Мелета напомнила жрице, что другие тоже ждут ее похвалы. Положив руку на плечо девушки, Атосса заметила, что ладони Мелеты в кровавых мозолях и ранах:
– Что это?!
– Я гребла за себя и за бабушку,- Мелета убрала плечо из-под ладони Атоссы и пошла вслед за Феридой.
– О, Великая наездница! За что ты ниспослала нам такие испытания?
Хотя Годейра по-прежнему считалась царицей, теперь в плену это мало что значило. Триера ее не стала главной или ведущей, приказы царицы не исполнялись, да она и не пыталась что-либо приказывать. У нее была цель дойти до скифских земель, там окрепнуть вместе с царскими наездницами, найти для каждой лошадь, а там будет видно. Конечная же цель - возвращение в Фермоскиру безусловно без Атоссы и храмовых. Строить царство по-новому, без жестоких законов Великой наездницы. Потому и согласилась оставить в городе Лоту, надеялась, что она с помощью Ликопа заложит новое царство и много преуспеет в жизни без шести заветов. «Женщина всегда остается женщиной,- думала Годейра,- ее так создали сами боги, и противиться этому не следует. Может, потому и погубила город Великая Ипполита, что поняла - женщине воевать не следует. Ее удел - материнство». Особенно хорошо это поняла царица, когда потеряла дочь Кадмею. Она до сих пор не могла прийти в себя от горя, тоски и страданий - образ милой девочки всегда стоял перед ее глазами. Годейра завидовала Лоте и в последнее время все чаще и чаще думала: «Вот приедем в степи, найду какого-нибудь мужчину, желательно бы царя, ведь есть у скифов цари, не могут такие огромные народы жить без царей, заведу от него дочь, и будет мне и любовь и опора в жизни».
Молодое женское тело, несмотря на жестокость жизни, просило по ночам ласки, чего раньше в Фермоскире от агапевессы до агапевессы не случалось. Она знала средь своих подруг одного мужчину - Бакида, но и он вел свою пятерку триер и на корабле царицы не появлялся, о том, что взят новый пленник, она не знала. Царица раньше Атоссы решила сделать остановку и освежить женщин купанием. Люди совсем измучились, к тому же, кончилась пресная вода. Годейра ждала упреков, но Атосса тоже убрала весла, и царица успокоилась.
И вот это приглашение на Совет...
Совет начался, как и было задумано, ровно через час. Левкон и Арсиноя решили не посрамить щедрость боспорских царей и выставили на палубе чуть ли не все запасы еды и вина. Гостей набралось около сорока, если не считать служанок Атоссы, которые сновали по палубе, разносили еду и питье. Левкон уже знал, что амазонки едят и пьют молча, и потому ждал, когда заговорит Атосса. И она заговорила:
– Дочери Фермоскиры! Царь Боспора Левкон великодушный собрал нас на этой палубе посередине Меотиды, плененных морем, бедами и несчастьями, чтобы помочь нам советом и участием в наших судьбах. Он советует не идти в Кромы, а остановить наш выбор на Синдике, которая расположена недалеко и совсем в другой стороне. Я согласна с царем Боспора. Если мне позволят Совет и царица, я возьму триеру, посажу туда храмовых амазонок, встану в устье реки Кубахи, в гавани...
– Тирамбо,- подсказал Перисад.
– ...А оттуда поеду на корабле Левкона, к синдскому царю Гекатею на поклон. Все наездницы соберутся под рукой царицы, а гоплитки под властью Беаты могут ехать куда им угодно.
– Мы пойдем в Кромы!
– произнесла Годейра резко.
– В Кромы [7]– как эхо повторил Бакид. — Давно же договорились.
– А я вам не советую,- властно произнес Левкон. Он захмелел и решение быть мягким на Совете позабылось.
– Я все-таки поеду к царским скифам!
– упрямо повторяла Годейра.
– Позволь, великая царица Фермоскиры, заметить...
– Кто ты?
– Это Перисад, мой сборщик налогов,- ответил Левкон.- Он помог вам проскочить безнаказанно наш пролив.
– Ну, заметь,— царица не привыкла выслушивать мужчин.
– Этот старый скифский пень Бакид прожужжал вам все уши рассказами о конских табунах, вот вы и рветесь в скифские степи. А скажи мне, Бакид, сам-то ты давно был там?
– Полсотни лет тому,- недовольно буркнул старик.
– То-то и оно! А царские скифы давно пересчитали своих лошадей, мало того - впрягли их в плуги и выращивают теперь пшеницу. И если ваши амазонки, Годейра, хотят обзавестись лошадьми, вам надо ехать к кочевым скифам!
– Где это?
– За Синдикой, у реки Танаиса [8]. По всему ее течению кочуют скифы, вот у них и, верно, не считаемые никем косяки лошадей. А далее скифов живут савроматы, по скифским преданиям, это испорченные скифы. А кто их испортил? Такие как вы, амазонки.
– Откуда там амазонки?
– Годейра даже поднялась со скамьи.
– По тем же преданиям, там в давние времена была богиня Ипполита.
Она приезжала туда, но потом нашлись места лучше, где и расположилась Фермоскира.
– Бакид! Ты знаешь, где тот Танаис?
– По-моему, он только в сказках, которые нам рассказывает Перисад. Я долго скитался по свету, но никакого Танаиса не видел. Я туда не поведу ваши триеры.
– И не надо!
– воскликнул Левкон.
– Я с тобой, царица, посылаю Перисада. Он - испорченный скиф - был там. А ты, старик, останешься с Атоссой и будешь служить синдскому царю Гекатею.
– Зачем же ты собрала нас на Совет, Атосса?
– спросила царица.- Если вы решили уже куда ехать, даже нашли мне провожатого...
– Да не провожатого, а спутника,- уточнил Левкон.- Он остается с вами в танаисских степях. Если хочешь, возьми его в мужья. Он у нас жених хоть куда! Согласна?
– Мне все равно — лишь бы не вместе с Атоссой,— царица повернулась к Священной.— Значит, ты берешь только храмовых?
– Да, если позволишь. И еще оставь мне Фериду и Мелету. Агнессе нужна подруга.