– О, боги! Вы голодны? Но у нас только рыба.

– Давай рыбу. Мы со вчерашнего вечера ничего не ели. Фея подобрала свои длинные юбки и побежала во вторую половину хижины, где, видимо, в пристройке помещалась кухня.

– Она, что — зябнет?— спросила Мелета,— на ней три юбки и, по-моему, внизу штаны. Ведь на дворе жара.

– Спорим — она ждет своего олуха,— ответила Агнесса.— Хочет показать свое богатство. Если он придет, давай нагоним на него страху! Не зря же она спрашивала, убиваем ли мы мужчин.

– Я думаю, не надо.

– Почему?

– А если бы на твоего Левкона кто-то стал нагонять страх. Тебе было бы приятно? К тому же, мы у них в гостях.

– Ладно, не будем.

Из-за двери выскочила Фея и поставила на стол большую глиняную миску с крупными кусками отварной рыбы, затем она вынесла корзинку из камыша, наполненную хлебом. В левой руке держала амфору.

– Ойропаты пьют вино?- спросила она.

– Нет,- смеясь, ответила Несси,- они его только нюхают. Ты что, шуток не понимаешь, ставь на стол и вино. Пировать так пировать.

Когда Фея разлила вино в кружки, Мелета спросила:

–  Вы разве не разбавляете вино водой?

–  Это эллины пьют с водой, а мы ведь скифы.

–  Вот как! А я думала, вы синды!— сказала Агнесса, выпив вино.

–  Вся Синдика из скифов,— ответила Фея и глянула в окно, которое выходило прямо на воду. Хижина наполовину стояла на сваях. В окне промелькнула голова рыжего парня, потом скрылась.

– Эй-эй, олух! Куда ты?- крикнула Агнесса.- Залезай прямо в окно!

– Залезай, Нил, залезай,- подтвердила Фея.- У нас добрые гости.

Окно не имело ни рамы, ни створок, а стекла синды не знали вообще. Парень был на лодке, он ловко закинул ногу на подоконник и очутился в комнате.

– Я знаю - вы ойропаты,- сказал он, с интересом глядя на женщин.- Но я вас не боюсь.

– И напрасно,- заметила Агнесса.- Мы обе вдовы и мужей своих направили в царство Аида. Короче - убили.

– Не шути так, Несси,- сказала Мелета.- Ее муж утонул в море. А мой живет далеко отсюда. Наговорили тут про нас всякое...

– Не обращайте на него внимания,- сказала Фея,- Все скифы ужасные вруны, сейчас он будет хвастаться своей силой и смелостью.

– Садись, олух, выпей с нами. Нимфея сказала, что вся Синдика из скифов. Это правда?

– Не совсем. В стародавние времена здесь были сплошные склоты, так себя называли раньше скифы, но потом они стали жениться на эллинках, а то и на киммерийках, принимать их язык и обычаи, и дети у них получались не похожие на скифов. Скифы любят жениться на чужих бабах.

– Что правда, то правда,- зло заметила Фея.- Смотрите - он уже вас ест глазами. У-у, склот! (Нимфея поднесла Нилу под нос кулак - гляди, мол, у меня!)

– А откуда получались меоты?

– Оттуда же. Племена называют по месту, где они живут. Вот нас назвали синдами, мы - речные люди, а далеко за Танаисом есть савроматы, так это тоже испорченные склоты. А испортили их, говорят, ойропаты.

– Как сюда попали ойропаты?- удивленно спросила Мелета.- Хоть и в дальние времена?

– Я не знаю. Это надо у мамы спросить. Она служанка царицы Тиры, а сама царица считает себя чуть ли не ойропатой, говорит, что ее предки произошли от богини Ипполиты.

– Где сейчас твоя мать?- спросила Мелета.

– Она с ними не живет. Она на острове Гермонасса, там, где дворец Тиры. Наши бабы совсем стали с ума сходить. Тира тоже с царем раздельно живет. Он в Фанагории, а царица в...

– Замолчи, хвастун!- перебила его Фея.- Царь Гекатей очень любит Тиру. И моя мать тоже любит отца...

_ Ты лучше смотри за столом. Гости сидят голодные, а рыбы нет.

– Может, вам сварить уху из барабули?- живо спросила фея. Она обрадовалась, что появилась причина для смены неприятного для нее разговора. Не ожидая согласия гостей, она принесла со двора сухого тростника и хворосту и бросила всё это на горячие угли очага, тростник вспыхнул. Фея повесила над огнем котел, налила туда воды, затем вынесла горку мелкой рыбешки и принялась чистить.

– Это и есть барабулька?— спросила Агнесса.— Я видела такие же на берегу, ею торговали дандарии, ко наши не покупали ее. Мелочь же.

– И напрасно!- воскликнул Тит.- В морях множество сортов рыбы, но барабулька самая вкусная для ухи и самая дорогая.

– Царь Гекатей каждый день жрет уху из барабульки. Пузо наел такое, что еле ходит,- сказала Фея, швырнув очищенную рыбу в кипящий котел.

– Что-то ты плохо говоришь о своем властителе,— заметила Несси.

– Ему одному много ли надо,- заговорил Тит.- Он же всю барабулю Меотиды прибрал к своим рукам. Рыбаки Синдики стонут из-за его жадности.