...Свистит над морем ветер. Раскачивает волны, они набегают друг на друга, бьются о деревянную пристань Горгипа, перекатываются через доски, с гулом выплескиваются на каменистый, выщербленный струями берег. Берег невысок, ветра ему не удержать, и тот холодными струями проносится по главной улице города к храму.

На ступеньках храма сидят, зябко поеживаясь, мать с дочерью.

У Атоссы в руках копье, на коленях Агнессы лежит огромный меч - меч Ипполиты.

– Я закоченела, мама,- дробно стуча зубами, говорит Агнесса.- Пойдем во дворец Годейры - прогреемся.

– Там еще не топят. Царицы нет дома.

– Но там хоть нет ветра.

– Нам нельзя оставлять храм. Эти греховодники так и шныряют вокруг.

– Ну и что же. Двери на замках, окна высоко.

– Если нас не будет, они приволокут лестницы. Их пугает твой меч и мое копье. Они знают, как владеют этим оружием амазонки. Надо выстоять до утра.

– Но почему мы?

– А кто же? Мелета ранена, храмовых угнали на вал. Теперь ты будешь Верховной.

– Ни за что на свете! Если так, то я сейчас же брошу меч и уйду!

– Куда?

– В корчму, к Перисаду.

– Если так, то иди. Я стану во главе храма. И тогда мы выгоним тебя из города. Блудниц нам не надо!

– Я не блудница! Я царица Олинфа. И флот, и его кибер-нет принадлежат мне!
– И Агнесса, бросив меч на плиты паперти, быстро пошла к морю.

– Не покидай меня, дочка!
– крикнула Атосса.- Оглянись на степную дорогу!

Агнесса чуть замедлила шаги, оглянулась. По степной тропе при бледном свете луны медленно двигалась длинная цепочка всадников. Кони шли шагом, всадники лениво раскачивались из стороны в сторону, было видно, что они устали.

«Это сарматы, степняки!
– промелькнуло в голове Агнессы.-Надо закрыться в храме». И она кинулась обратно к матери. Вбежав на паперть, схватила меч, а мать уже открыла двери храма и бросилась в темный проем. В душе затеплилась надежда - может быть, это скифы кона Агата и там знакомый ей коной.

Конники вступали на площадь. Кони дробно цокали по каменной мостовой. Атосса набросила крюк на дверь, а дочь ее быстро приставила лесенку от светильника к высокому окну и выглянула на площадь. Цоканье прекратилось, кони остановились. И Агнесса скорее не увидела, а услышала возглас переднего всадника:

– О, боги! Храм Великой наездницы уже построен!

Агнесса сразу узнала голос полемархи Беаты. Она

спрыгнула с лестницы, откинула крючок, распахнула двери.

– Хайре, благородная полемарха. Ты у своих!

Беата резко развела руки в стороны - это была команда спешиться. Амазонки шумно спрыгнули с лошадей, Агнесса подбежала к Беате.

– Где народ?
– спросила полемарха.

– Воюет!

– А ты?

– Мы тоже воюем.

– С кем?

– Горняки хотят украсть Кумир Девы. А мы не даем.

– Кумир Богини?! Разве он здесь? Как вы сумели привезти его сюда?

– Богиня сама перенеслась.

– Покажи.

Беата отдала приказ разведать город, а сама пошла вслед за Агнессой. Она упала на колени перед Кумиром Девы и стояла в молитве столь долго, что Атосса подошла к ней, положила руку на плечо и спросила:

– На кого ты покинула Камышовую Фермоскиру?

– Камышовой больше нет,- ответила тихо полемарха.- Я всех привела сюда.

– Как это нет?

– Были сильные дожди, наши хижины затопило. Потом пошли ночные холода. Все пустые хижины мы истопили, чтоб согреться. Вы о нас забыли. Ни одной весточки не послали нам.

– Не оправдывайся. Сама богиня послала вас сюда. Еще одна ночь, и мы бы... Занимайте все свободные дома, а потом посмотрим.

Амазонки ехали в Горгип охотно. Жизнь в камышах ой как надоела. Но не зря же Годейра поставила Беату полемархой -воевать она любила и умела. Лошадей в камышах было достаточно, и Беата время от времени устраивала стычки со скифскими кочевьями. Но много ли добудешь в случайном налете? Жратву: мясо, сыр, хлеб - и все. Скифы-кочевники слыли в степи за смелых воинов, но амазонок побаивались. В серьезные драки с ними они не вступали, Беата догадывалась, почему. Скифы старались не убивать амазонок, особенно молодых, а пленить. И самое удивительное - воительницы охотно сдавались в плен, чего в старой Фермоскире не бывало. И к этой осени под рукой полемархи осталось всего триста пожилых воительниц. И тогда Беата решила бросить Камышовую.

И вот она в Горгипе. Атосса развела женщин по пустующим домам, установила сильную охрану храма, Беату оставила жить во дворце Годейры. Сама она осталась жить в корчме, благо оттуда уехали на вал к Годейре и Перисад, и Аргос с раненой Мелетой. Керкетов и торетов словно сдуло - они исчезли из Горгипа. Агнесса и ее мать вздохнули свободно.

Беата хорошо знала Годейру - уходя в поход, она забирала всех служанок. И сейчас полемарха застала дворец царицы пустым - ни слуг, ни еды, ни топлива.