Капитан, приятный молодой человек, чуть побледнел, но не растерял обходительности.

— Глубоко извиняюсь, но это государственные владения.

— Ни черта, — заметил дед. — Это мой дом. Что вы тут выделываете? — он показал на взбитую над долиной пыль.

— Мы ждали вас, мистер Воглин. Потому я и поехал навстречу. Сожалею, что именно мне выпало сообщить, что мы исполняем приказ окружить ваш крупный рогатый скот и лошадей, с тем чтобы удалить их с этих земель.

Наблюдая за стариком вблизи, в надежде на его волю и отвагу, я не замечал никакой перемены в его каменном лице. Разве что оно стало еще каменней. Тверже камня, пожалуй. Выглядел он так, словно у меня на глазах превратился в какой-то металл.

— Этот скот не продается, — медленно произнес дедушка, направив взгляд не на капитана, а на происходящее в долине. — Вы грузите мой скот.

Я напряг зрение и сквозь пыль различил большие грузовики, выстроившиеся у главного погрузчика. Шесть, семь, восемь грузовиков, точно не сочтешь.

— Да, — отвечал капитан, — уже загружены все машины, кроме последней.

— Вы знали, что я в отъезде.

— Знали. Приказано было действовать именно так.

По-прежнему не глядя на капитана, дедушка задал вопрос:

— Довольно подло так действовать, вы согласны?

На сей раз капитан не прикидывался.

— Согласен с вами. Но... — запнулся он.

— Похоже, вашей публики тут перебор, — сказал старик. — Всякий день новое лицо. — И резко изменил ход мыслей. — Что случилось с Элоем? Вам оставалось прикончить его, чтобы это провернуть.

— Вы имеете в виду Элоя Перальту?

— Его.

— Если речь идет об Элое Перальте, вашем наемном работнике,— капитан слизнул пот с губы, — то Перальта, вынужден вам сообщить, арестован. И уже сидит под арестом. Он нам доставил некоторые осложнения этим утром...

— Оставаться бы мне дома, — высказался дедушка. — Лу мог бы привезти... — И громко спросил: — Он цел?

— Кто цел?

— Элой цел?

— Да, мистер Воглин, он не ранен. Никто не ранен, собственно. Мы стараемся, чтоб операция проходила чисто, культурно и учтиво.

Ирония капитана не подействовала на моего деда. Старик не улыбнулся, даже не глянул в его сторону. Глаза по-прежнему отводил в сторону, будто перед ним находилось нечто нечистое. После основательного и подчеркнутого молчания дед обратился ко мне:

— Поехали, Билли.

— Вы ведь не предпримете попытки вмешаться, мистер Воглин?

Вооруженный человек за рулем джипа не сводил с нас своих красноватых глазок, рот был скошен судорожно и раздраженно. Еще один из полиции ВВС поместился на заднем сиденье, тоже следил за нами, его глаза блестели, блестело его потное лицо. Оба они потели, молчали, не шевелились, пистолет в кобуре у каждого на боку, меня от них просто тошнило.

— Нет, — сказал дедушка. Сел в кабину пикапа, и я тоже.

— Должен просить вас не вмешиваться, — с полной серьезностью произнес капитан, вплотную подойдя к грузовичку и положив упредительно руку на приспущенное стекло. — Поймите, мне приказано предотвратить любую форму вмешательства касательно имущества, подлежащего, так сказать, торговой сделке. Вся процедура целиком законна.

— Законный грабеж, — заметил старик. Включил мотор. — Законный грабеж. Нет, — сбавил он тон, — я не буду вмешиваться. Забирайте бедную животину. Всех берите, а то им все одно голодно. Но только не вздумайте присылать мне какие-нибудь деньги. Я от грабителей денег не приму.— Он включил зажигание, мы тронулись. Оглянувшись, я увидел в окно, что капитан резво забрался в джип, чтобы следовать за нами.

Солнце вмиг закатилось, пока мы были на пути к долине. Первый из больших грузовиков для перевозки скота ехал прямо на нас, светя фарами сквозь пыль и сумерки. За ним тянулись остальные — один, два, три, четыре, пять, шесть. Дедушка свернул с дороги, затормозил, и мы рассматривали проплывающую вереницу. Каждый грузовик вез голов двадцать пять скота, остатки стада нашего ранчо.

Один водитель помахал нам из кабины своего грузовика, проезжая мимо:

— Эгей, Джон!

Дедушка прятал взгляд.

Грузовики тряслись цугом, каждый нагружен живым мясом, за решеткой кузовов мелькали рыжие бока, выкаченные глаза, доносилось мычанье телят.

Следом за грузовиками появился полутонный пикап с двумя лошадьми, не нашими, привязанными к перекладине, впереди пристроились двое незнакомых ковбоев. Они мрачно нас приветствовали. Следом — другой джип ВВС, покрытый пылью, груженный пыльными военными. Те разглядывали нас, мы разглядывали их.

Мы собрались продолжить путь домой, когда объявился давешний джип и капитан вылез из него, чтобы снова с нами пообщаться, хоть никто его о том не просил. Его аккуратное доброжелательное лицо явилось нам в открытом боковом окошке с дедовой стороны.