— Миленькая, золотенькая, не убивай!.. Он больше не будет. Не бей… не надо!

— И ты, сопляк, против меня! За руки держать?..

Резким движением она отбросила Димку на пол и так злобно стала избивать его палкой, что мальчишка, вереща, завертелся юлой.

Прежде Ромка никогда бы не позволил себе наброситься на Анну, а тут, решив, что она и впрямь взбесилась, запустил обе руки в ее густые волосы и, чтобы спасти брата, зубами вцепился в шею.

Анна, стремясь сбросить насевшего на нее мальчишку, не рассчитала движения и, споткнувшись о Димку, грохнулась на пол и раскинула руки.

Падая, она, видно, ударилась затылком о порог, потому что потеряла сознание. Испуганные мальчишки кинулись в сени за водой. Из ковшей они стали обрызгивать ее лицо.

Анна открыла глаза и, обведя диким взором комнату, вспомнила, что тут произошло.

— Ах, вот вы как со мной! — выкрикнула она и, схватив обоих, подмяла под себя и принялась душить, месить кулаками…

Мальчишки, отбиваясь от нее, пустили в ход не только ноги и руки, но и зубы…

Неизвестно, чем бы кончилась эта дикая и ожесточенная драка, если бы на пороге не появился отец, вернувшийся из длительной поездки. Кинув свой походный сундучок, он бросился растаскивать дерущихся.

Мальчишки сразу же прекратили драку и лишь, размазывая кровавые сопли, сопели и всхлипывали. Мачеха же, войдя в раж, продолжала кидаться, но теперь колотила отца.

— Вот… вот тебе, проклятый! — визгливо выкрикивала она. — За твоих щенков… За все муки!

Стиснув запястья ее рук, отец с трудом угомонил Анну. Его лицо было расцарапано, но он не сердился, а упрашивал мачеху:

— Ну, прекрати, хватит… как тебе не стыдно!

А Анна не слушала его и грозилась:

— Уйду или повешусь! Больше не могу. Довольно на щенков и такого растяпу, как ты, жизнь губить! Лучше сдохнуть, отравы напиться…

Ее угрозы покончить с собой на ребят никак не действовали, а отца, видно, пугали, потому что он начал ласково приглаживать ее растрепанные волосы, стирать со лба пот, целовать. Ромке и Димке тошно было смотреть на отца. С презрением отвернувшись, они убежали к умывальнику обмывать расквашенные носы.

Все тело у Ромки горело и ныло. От холодной воды саднили рубцы и царапины на лице, а кровь не останавливалась.

— Давай уйдем из дому, — предложил Ромка. — Пусть они здесь целуются.

— А где мы будем жить и обедать? — спросил Димка.

— Построим в лесу шалаш или землянку. Рыбу закоптим… грибы пойдут… картошки на чужих огородах накопаем.

— А зимой?

Да, зимой действительно деваться будет некуда. Неужели придется смириться: целовать руку мачехи и просить прощения? Хуже этого ничего не придумаешь.

— Давай послушаем, — предложил Димка. — Чего они там утихли?

Анна еще не угомонилась. Из сеней в открытую дверь мальчишки увидели, как она вытягивала из фанерного шкафа свои платья и швыряла их в чемодан. Отец стоял каким-то жалким и растерянным. В волнении пощипывая правую ноздрю, он урезонивал мачеху.

— Будет… уймись, Анна. Они же малые дети. Хочешь, я их накажу сам?

— А чем ты лучше своих щенков? Что хорошего я от тебя вижу? Ни ласки, ни денег. Сама себя кормлю и одеваю, да еще должна ваше грязное шмотье стирать. В кино два года не была… Продыху нет.

— Не уговаривай, папа, плюнь! — вдруг расхрабрясь, вмешался в разговор Ромка. — Пусть уходит к своему мельнику.

— Ах ты, шпион проклятый! — истерически закричала Анна и в бешенстве, схватив палку, кинулась в сени.

Но дверь перед ней захлопнулась. Ромка и Димка успели выскочить на крыльцо и кубарем скатиться на дорожку.

Гнаться за быстроногими мальчишками было бессмысленно. В ярости мачеха вдогонку выкрикнула:

— Вернитесь только… своими руками задушу!

После такой угрозы даже при отце опасно было возвращаться домой.

— Надо тебе сунуться!.. Не мог помолчать? — стал укорять Димка брата. — Что теперь делать?

— Отец должен за нас заступиться, — уверенно сказал Ромка. — Мы для него родные, а она нет.

— Много ты знаешь. Они с Анной сейчас помирятся, и она сделает все, что захочет.

Но отец с мачехой не помирились. Вскоре Анна вышла с чемоданом и узлом в руках. Пнув ногой подвернувшееся ведро, она решительно зашагала по дороге на мельницу.