Рассерженный мельник зарычал:

— Не мешай… Упирайся отсюда!

И оттолкнул Веню локтем. Такой грубости от прежнего хозяина сапожник вынести не мог.

— Ах, ты вот как… драться? — выкрикнул он и, схватив Ян Яныча за грудь, хотел стащить с мостков.

Выбежавший наверх Нико видел, как в ярости мельник толкнул сапожника. И тот, не удержавшись на одной ноге, спиной рухнул в воду…

В одно мгновение течение подхватило инвалида и утянуло вниз. Мельник испугался.

— Поже мой, поже! — закричал он. — Шеловек упал… Все сюда!

Струя воды, хлеставшая в сетку, вдруг опала. Оттуда, где была в запруде дыра, выбивались лишь тонкие струйки.

Отдав свой сачок Гурко, Ромка вскарабкался по насыпи к затвору и не мог понять, что творится на запруде.

Ошалевший от страха Ян Яныч сбегал к мельнице за багром и, вернувшись, принялся шарить им по дну протоки.

— Дети, ко мне! — задыхаясь, взывал он. — Перите пагор под навесом… Помогите искать!

Нико разыскал еще один багор и первым нащупал тело сапожника. Веню втянуло в дыру, которую он сам устроил в запруде.

Зацепив баграми за одежду, общими усилиями они вытащили сапожника из воды. Веня не шевелился и не дышал.

— Из него надо вылить фода, — сказал мельник и, схватив утопленника поперек туловища, приподнял вверх ногами н начал трясти.

Когда вода перестала выливаться изо рта и ноздрей инвалида, мельник уложил его на бревенчатый настил моста и, прижимая руки к груди и разводя их, попробовал наладить дыхание. Но, как ни старался взмокший от усилий Ян Яныч, Веня не оживал. Лицо его посинело.

— Дети, вы заметили… Федь он был ошень пьян? — заискивающе спросил у мальчишек испуганный мельник. — Феня хотел сделать Польше сброс и нечаянно упал. Как мне жаль мой бедный друг!

— Ничего вам не жаль, — хмуро ответил Ромка. — Мы слышали, как вы на него орали.

— Мальшик, не надо фыдумывать! Я скажу тфой мама, она будет наказывать за франье…

— Он не выдумывает, — заступился за него Нико. — Ты дрался и толкнул, — убежденно добавил он.

— Ах ты трянь такой! — вскипел Ян Яныч. — Это он с фами пришел портить. Зачем привели пьяного шеловека?

— Ребята, быстрей сюда! — закричал Гурко. — Рыба опять пошла!

Но его брату и Ромке было не до рыбы. Они самостоятельно принялись оживлять сапожника. Мокрая одежда мешала. Ромка снял рубаху, а Нико рывком стянул брюки и… вместе с ними деревянную ногу.

Обнаженная, израненная шрамами и потертостями культя еще была мягкой и теплой, а плечи и грудь начали синеть. Жизнь уходила из Вени.

В отчаянии Ромка быстрей задвигал руками и стал просить:

— Дядя Веня, вздохни… Хоть разок! Ты слышишь меня? Попробуй дышать!

Но ничего не помогало, сапожник не дышал, и еердце его не работало.

Мельник же тем временем опустил до дна подъемный щит. И озеро перестало уходить в речку. Вода лишь обильно струилась из боковых щелей.

Гурко ничего не знал о случившемся. Боясь, что Лийв спустится вниз и отнимет добычу, он по земле оттащил кузовок с рыбой подальше в кусты и прикрыл его ветками. Затем младший Зарухно поднялся по откосу наверх и подошел к мосту. Увидев голое распростертое тело сапожника и суетившихся над ним ребят, Гурко встревожился:

— Упился, да? От денатурата худо?

— Какое! Его мельник утопил, — в сердцах ответил Нико. — Мы запарились. Откачиваем, откачиваем, а он ни разу не шевельнулся.

— Дайте я попробую.

И Гурко сменил уставших ребят. Но, сколько он ни старался, Веня не оживал, тело его все больше и больше твердело.

Солнце уже давно село за лес. На озеро спускались сумерки. Неожиданно к мельнице подкатила двуколка с пегой лошадью. На ней прикатили рыночные знакомые Ромки.

К приезжим поспешил мельник. Поглядывая в сторону утопленника, он что-то сказал им.

Тотчас же с двуколки соскочил детина, продавший монтекристо. Вместе с мельником он подошел к мальчишкам и здесь неподдельно удивился:

— Ах, вот тут кто? Старые знакомые! Этих мы знаем. На ярмарке по возам шарили… воровством промышляют.

— Не ври, — обиделся Ромка. — Сам ворюга… обмануть хотел.

— Тиш-ш… потише! А то схвачу за нос и, как кутенка, — в омут.