— С удовольствием, но, к сожалению, спешу.

Попрощавшись, Николай усадил на коня Ромку и вместе с ним двинулся в город.

— Почему вы его не арестовали? — по пути спросил Ромка.

— Рано. Он нам еще понадобится. Пусть все остается как было. А где сейчас твоя мачеха?

— На рынке. Где же ей быть?

— Мельник, наверное, сегодня же на тебя пожалуется, — предупредил Николай. — Сумеешь вытерпеть побои и не сказать того, что знаем мы с тобой?

— Сумею, — пообещал Ромка. — Я лишь про рыбалку расскажу. Она знает, что мы с Веней пошли.

Потом Николай стал интересоваться, как внешне выглядели приезжие парни, их лошадь, двуколка. И тут Ромка, вспомнив про «лимонку», решил предупредить агента.

— У них оружие есть, — сказал он. — В двуколке под сеном Нико две гранаты видел. Одну взял и сапожнику отдал.

— Ах, вот он чем запруду взламывал! — буркнул Николай. — Теперь все ясно. Значит, тех парней голыми руками не возьмешь.

— Ни-ни, — подтвердил Ромка. — У них, наверное, пистолеты и обрезы есть.

Но про свой монтекристо он не упомянул.

Вскоре на дороге показались двое мальчишек. Шлепая босыми ногами по размолотой колесами пыли, они бежали плечо в плечо, как марафонцы, и громко сопели носами. Это были братья Зарухно.

— Стоп! — крикнул им Ромка. — Вы куда?

— Здравствуйте, Николай Викторович! — в один голос приветствовали братья Живнина. И лишь затем Нико удостоил Ромку ответом:

— Мы за тобой заходили. А ты укатил и про рыбу, наверное, забыл?

— Ой, правда! — спохватился Ромка.

— Всегда так — только о себе думаешь, а рыба протухает.

— Да я не виноват…

— Ладно, ребята, довольно ссориться, — прервал их Живнин. — У меня к вам дело. Раз вы идете к запруде, то поглядите, что делает мельник. Только незаметно, как полагается разведчикам. К запруде подходите не по дороге, а вдоль речки, кустарниками. Уйдите, когда у водослива появится рыбак со складной бамбуковой удочкой.

— Можно и мне с ними? — спросил Ромка.

— Валяй, — разрешил Николай. — Только не показывайся больше Ян Янычу, все дело испортишь.

Рома соскользнул с коня и присоединился к братьям Зарухно, а Живнин поскакал дальше.

Дойдя до поворота на мельницу, мальчишки сошли с дороги, перешли вброд речку и меж кустов стали пробираться к запруде.

В самых густых зарослях они наткнулись на двух стреноженных лошадей, пасшихся на небольшой полянке. Одна из них была каурая, другая — пегая. На каурой обычно разъезжал мельник. Откуда же взялась пегая?

— Это та, рыночная! — стал уверять Гурко. — У ней тоже один глаз был в белом пятне, другой — в черном. Где-нибудь и двуколка спрятана.

Но ни двуколки, ни ее следов мальчишки нигде не нашли.

У водослива Гурко вытащил из кустов спрятанный кузовок. Рыба, уложенная на осоку, выглядела свежей, но в дневной жаре могла испортиться.

— Надо потроха вытащить и головы отрезать, — сказал Нико. — Вот тебе, Ромка, нож. Займись чисткой, только не мочи рыбу. А мы проберемся к огороду мельника и поглядим, что он делает.

Братья Зарухно ушли, а Ромка занялся неприятным делом: соскоблив чешую, вспарывал ножом рыбьи животы, вытаскивал неприятно пахнувшие внутренности и отрезал головы. Откуда-то налетели синие мухи. Они садились на грязные руки, словно куры, копались в потрохах. От них приходилось укрывать рыбу крапивой и отбиваться веткой.

Когда неочищенной рыбы оставалось немного, появился Нико.

— Мельник только что из дому выкатился, — сказал он. — Гурко пойдет сзади, узнает, куда этот кабан направился.

Нико помог Ромке дочистить рыбу, уложить в кузовок и прикрыть лопухами. Потом они вдвоем спустились к речке, вымыли руки и, раздевшись догола, выкупались.

В это время на запруде появился человек в потрепанной соломенной шляпе. Усевшись на мостик у водослива, он стал разматывать леску на складной бамбуковой удочке.

— Агент, — шепнул Нико. — Теперь нам можно уходить. Надо только предупредить его.

Нико подошел к удильщику и спросил:

— Вы Николая Викторовича знаете?