— Смотрите, какой кулиган, — фзрослым групит! — ужаснулся Ян Яныч. — Привезли пьяный свинья. Скандалил, плотину потрыфал… Не мог на ногах тержаться. Я издали витал, как Феня в воду падал. Пока допежал — от него на фода мелкая круга. Я искал пагор, долго щупал. Феню тыра фтянул. Пока тащили, фремя ушел. Теперь жифой не сте-лаешь.

Во время этого рассказа детина качал головой и восклицал: «Ай-яй-яй! Ну и натворили!»

— Куда же вы теперь утопленника денете? — наконец спросил он у мальчишек.

Те молчали. Они действительно не знали, что теперь делать с Веней.

— Вот что, парняги, — заговорил детина. — Вы его привезли, вам и дальше возиться. Советую уложить в тележку и укатить отсюда. А там можете бросить его в речку или в ручей. Только одежду и деревянную ногу на берегу оставьте. Всякий подумает: спьяну полез купаться и не выкарабкался на одной ноге. А мы его не видели и вас не знаем.

— На нас свалить хотите, — буркнул Нико.

Не обращая внимания на возражения мальчишек, мельник и детина уложили утопленника в тележку, кинули в нее деревянную ногу, одежду сапожника и стали подталкивать ребят:

— А ну, впрягайтесь! Чтоб духу вашего здесь не было! Иначе свяжем и в одной телеге с ним в милицию отправим. Живо… Живо! Нечего тут околачиваться!

Они даже помогли выкатить тележку на дорогу за мельницу, и там детина пригрозил:

— Если вернетесь, покалечу!

Мальчишки по инерции еще некоторое время тянули тележку, потом растерянно остановились.

— Куда мы его повезем? — спросил Ромка. — Ловко же они нас сплавили. Теперь будем мы виноваты.

— Пусть лопнут все тросы в моей голове, если я что-либо понимаю! — воскликнул Гурко.

— Я думаю, что они в милицию не пойдут, — вставил Нико, — не в их интересах. А нам надо быстрей отвезти Веню в больницу, — может, его еще оживят.

Ребята вновь впряглись и прибавили шагу. Минут через двадцать они добрались до больницы.

Дежурный врач, осмотрев утопленника, спросил:

— Вы зачем сюда привезли? Он же мертв.

— Нам велели. Думали — оживите.

— А милицию вызвали? — поинтересовался врач. — Протокол составили?

— Нет.

— Без распоряжения милиции мы утопленников не принимаем.

— Куда же нам теперь его девать?

— Отвезите родственникам.

— У него родственников нет, он жил один.

— Тогда вернитесь на то место, откуда взяли, и вызывайте милицию.

И врач больше не стал разговаривать, повернулся и ушел. Мальчишки приуныли. Уже стемнело. Им не хотелось тащиться с покойником к мельнице, да и было страшновато.

— В милицию повезем, что ли? — спросил Нико.

— Зачем? Там ведь Николая не будет. А без него не поверят, — высказал сомнение Ромка.

— Давайте лучше его здесь оставим, — предложил Гурко. — Я знаю, где покойницкая. Когда бабушку хоронили, мы за ней сюда приезжали.

— Верно, — поддержал брата Нико. — Оставим и никому не скажем. Пусть ищут каких-то мальчишек. Здесь нас никто не знает. Даже фамилий не спросили, бюрократы плешивые!

Так они и сделали: потихоньку подкатили к больничному погребу и огляделись. Сторожа поблизости не оказалось. Дверь в морг была закрыта лишь на засов.

Нико осторожно отодвинул железину и широко распахнул дверь. Изнутри на него пахнуло карболовкой и еще чем-то неприятным. Ромка и Гурко не решались втаскивать тележку во мглу погреба. Они боялись наткнуться на мертвецов.

Нико пришлось зажечь спичку и шепотом скомандовать:

— Вкатываем.

Мальчишки двумя рывками втянули тележку в морг, общими усилиями опрокинули ее и тотчас же выбрались на волю и захлопнули двери.

Второй день Живнин жил в лесу. Выбрав себе наблюдательный пост невдалеке от поваленной ели, он лежал в шалашике, замаскированном зеленью, и не мог понять, почему не являются за добычей похитители.

«Может, засаду приметили? Мы конечно зря нашумели с пьяным инвалидом, — рассуждал он. — А вдруг покупателя на ярмарке подходящего ищут? Не будут же они церковную утварь таскать с собой. Надо еще подождать».