Батыру такому же, как Урал,

Благородной матерью стань;

Во имя Урал-батыра ты

На волю брата его отпусти,

Всю страну позови на пир,

Пусть восславится там батыр,

Пусть никто не будет забыт.

Каждый будет доволен и сыт», —

Такие отец ей сказал слова.

И послушна Хумай была —

Шульгена выпустила она.

Вся на свадьбу сошлась страна.

Встретившись с Шульгеном, Урал

Радости своей не скрывал.

Видя брата перед собой.

Счастлив был он встрече такой;

Обо всем, что видел в пути,

Шульгену подробно рассказал.

Брата слушая своего,

Шульген по-своему рассуждал:

«Может так прославиться он,

Что будет надо всеми вознесен,

Домой вернется, гордости полн.

Именем будет кичиться своим,

Я ж окажусь ничтожным пред ним»

Мыслями был он такими томим.

И поэтому перед Уралом

Ничего говорить не стал он —

Скрыл и то, что с Заркумом знаком,

Что в яме сидели они вдвоем;

С целью какой явились сюда,

Тоже не признался тогда.

Зато надумал он брата убить,

Славой его себя наделить,

Хумай прекрасную в жены взять,

Акбузата затем оседлать

И меч алмазный себе забрать.

То, что Шульген постоянно был зол,

Что бродил он угрюмый, как вол,

Что подозрительно всех озирал,

Урал всерьез не принимал.

«Оттого, что он в плен попал,

Неудобно ему теперь», —

Рассуждал про себя Урал.

Однажды брата он увидал —

Тот проходил и мрачный, и злой,

Брови вытянуты тетивой, —

Обратился к нему Урал:

«Батыры, на львах своих восседая,

От бед друг друга оберегая,

Дружбой спаянные всегда,

Не расстанутся никогда.

Если в бою заодно они, кто

Устоит перед силой той?

Против огня она будет водой,

Против врага вознесется горой;

Ради других ляжет костьми —

Попробуй силу такую сломить!

Не переведутся батыры вовек,

Пока на свете жив человек.

Батыр без лестницы в небо взойдет,

Земную глубь без ключа отомкнет,

Знают: добрые руки дадут Воду,

А подлые — только яд», —

Так старшему молвил младший брат,

А недоверчивая Хумай,

Не понимая, что происходит,

За братьями продолжала следить.

Их отношений не понимая,

Подходила к ним иногда —

Замолкали она тогда.

На вопросы не отвечали,

Только хмурились и молчали.

Едва батыра Хумай увидала,

Оценила отвагу Урала,

Благородство его оценила,

Всей душою его полюбила.

На нем свой выбор остановила.

Видя злобу старшего брата,

Свободе его не была она рада.

То, что они без конца говорили.

Раскаленными оба были,

То, что сердито Шульген надувался,

Настораживало Хумай.