Он посмотрел на могильную плиту и вспомнил стоны и завывания призраков в Лесу тэнгу.

Найденыш из Моря деревьев, которого когда-то взял на воспитание князь Асано, сам был призраком, бесплотным духом, связанным с миром смертных колдовскими чарами тэнгу. Всю жизнь он боялся самого себя, не доверяя ни своим догадкам, ни усвоенным премудростям. Он даже не желал принять дар, бескорыстно врученный ему ронинами, – клятву, подписанную кровью, признающую его равным своим кровным братьям-самураям.

Сейчас, стоя у могилы своего господина, Кай чувствовал легкость, словно узы его исчезли, а с ними ушла и боль. Однако он не расстался со своим бренным телом, а еще явственнее ощутил землю под ногами.

Впервые Кай почувствовал себя живым человеком, как если бы колдовские узы возникли из его собственных страхов и сомнений. Даже то, что его признали самураем и ронины, и сам сёгун, не освободило его от проклятья.

Слово «самурай» означает «тот, кто служит». Ронины служили своему господину даже после смерти не потому, что к этому обязывало гири – повиновение из чувства долга, а потому, что делали это по велению ниндзё – того, что каждый человек стремится защищать и охранять, пусть даже ценою своей жизни: честь, справедливость, любовь.

Гири и ниндзё, порядок и хаос, постоянно меняющееся равновесие вечно движущегося колеса жизни…

Прошедшие недели запомнились Каю больше, чем все прошлые годы, когда его единственным желанием было выжить. У могилы своего господина он осознал, что достиг своей цели – освободил и дух князя Асано, и его дочь.

Сам Кай тоже стал свободен, достиг умиротворения и твердо верил, что конец его жизни положит начало новой. Его повелитель благословил его последнее путешествие.

Кай тихо удалился, оставив Оиси в одиночестве, разделить последние мгновения жизни с духом князя Асано.

Оиси поглядел вслед Каю, который направился в замок, и с удивлением отметил, что полукровка держится прямо и почти не хромает. Самурай перевел взгляд на могилу князя Асано и мысленно поблагодарил своего господина за мудрые слова, удержавшие испуганного юного воина от того, чтобы утопить такого же перепуганного и почти беспомощного найденыша.

Убивать легко… а вот вернуть жизнь невозможно. Оиси невольно коснулся раны на плече и вспомнил смерть Киры. Самурай убил его, движимый не божественной силой, а демонической яростью – не храбро, не геройски, а со звериной жестокостью.

Как мог существовать Путь воина, если в смертельной схватке – один на один или на поле битвы – выживает тот, кто первым отнимет жизнь противника? Война превращает моральные принципы бусидо в ложь. Сунь Цзы говорил, что война – это путь обмана. На войне нет места сочувствию, справедливости и чести.

Ронины всего за несколько часов покорили замок Кираяма… Когда война окончена, те, кто остался в живых, возвращаются домой, к своим семьям, к друзьям, к незнакомцам, живущим в мире, где о битвах не имеют представления.

Моральные принципы бусидо не учат, как выжить в битве. Постижение воинского искусства не объясняет, почему смерть честнее, чем победа в сражении.

Бусидо – всего лишь карта, указывающая дорогу домой после долгих скитаний. Бусидо помогает воину вернуть человеческие качества, напоминает, как жить в мире, за что нужно бороться и что необходимо защищать. Но у любой карты, как у листа бумаги, есть две стороны. Справедливость и мужество, смелость и сочувствие, искренность и уважение, почтение и вежливость, верность и честь – эти качества присущи просветленным или тем, кто приблизился к просветлению. Однако в мирное время не все способны достичь этих высот, и самураям придется искать иное определение истинной доблести, чтобы оставаться примером для окружающих.

Оиси низко поклонился в знак уважения к своему другу, наставнику и господину, который указал ему путь к настоящей жизни, исполненной чести, мужества и достойной уважения.

Внезапно самурай вспомнил, как перед самой кончиной его господин с горечью заметил, что не достиг вершин понимания истинной ценности человеческой жизни в том смысле, как это определял Будда. Князь Асано недооценил Кая – и свою дочь, которая из-за этого побоялась признаться отцу в своей любви к полукровке.

Тогда Оиси не согласился со своим повелителем, но сейчас понял, что на князя Асано все же снизошло просветление и на пороге смерти глаз Будды озарил его своим сиянием. За это откровение самурай исполнился благодарности к Каю.

Достоинства полукровки были видны даже Тикаре, который за последний год повзрослел и утратил наивные представления юности о битвах и сражениях. Юноша мечтал проявить воинскую доблесть, достичь славы и добиться отцовского уважения – и в свои шестнадцать лет ему это удалось. Оиси задумался, какие подвиги совершил бы его сын, если бы ему суждена была долгая и счастливая жизнь.

Самурай, как и все остальные ронины, желал лишь одного – с помощью богов усвоить урок этой жизни и на одну ступень приблизиться к истинному просветлению. Он с горечью размышлял, по какому праву оставляет свою жену наедине с горем, лишает Рику счастливого существования, отбирает у нее единственного сына…