С самураями все иначе: само слово «самурай» происходит от глагола «служить». Всю жизнь они руководствуются неписаным законом, родившимся давно и окрепшим за столетия войн и раздоров. И закон этот вручает их жизнь в руки хозяина, создавая между вассалом и даймё такую же крепкую связь, как между членами одной семьи и старейшиной рода. Сам Оиси являлся дальним родственником господина Асано, но дело не только в кровных узах. Не всем доменам повезло иметь такого же просветленного хозяина, как князь Ако, – существовали «семьи», погрязшие в неприязни и недовольстве; «семьи», управляемые глупцами. Но даже там воины перед лицом внешней опасности сплачивались. «Не спеши ликовать, провожая старое. Вначале посмотри на новое», – гласит древняя поговорка.

Самураи господина Асано были его семьей. А значит, они представляют угрозу для любого, кто попытается захватить Ако, – в том числе и для сёгуна. Потому-то для начала и понадобилась внезапная смерть их даймё – чтобы устранить конфликт лояльности. Предполагалось, что лишившиеся хозяина вассалы не станут оказывать сопротивления, ведь теперь их единственный господин – сёгун и открытое неповиновение ему будет изменой.

Если же они все-таки не пожелают подчиниться, Токугава их уничтожит. Именно для этого он и собрал армию. Тех защитников Ако, кто не сложит голову в бою, казнят. Так что все они погибнут. Но погибнут с честью, примут смерть, достойную самурая. В противном случае их ждет позорное жалкое существование, которое и жизнью-то не назовешь, – существование ронинов.

И все же… Если выбрать сражение, вместе с самураями умрут и люди, явившиеся в замок искать защиты. И не только они. Стоит начаться репрессиям – и даже богам неизвестно, сколько невинных поляжет в резне, которую устроят в назидание бунтовщикам. Ако предадут огню и мечу – дабы упредить желание прочих недовольных нарушить «величайшую вассальную присягу», данную сёгуну. И тогда воплотится в жизнь самый страшный кошмар князя Асано.

А госпожа Мика? Хотя она, будучи женщиной, и не имела законного права унаследовать Ако, тем не менее девушка являлась последним оставшимся в живых представителем родословного древа Асано. А значит, они, самураи, были ее вассалами, обязанными преданно ей служить. Если сдать замок без боя, у Мики попросту не останется будущего. Если же отказаться подчиниться Токугаве, перед ней – так же, как и перед у самураями ее отца, – откроется один-единственный путь.

Госпожа Мика отчетливо понимала, что лежит на чашах весов. Но вынести окончательный приговор поручила ему, Оиси, – признавая тот факт, что ее отец доверил бы своему каро то, чего никогда не смог бы доверить дочери: самую горькую правду и самое трудное решение.

С годами Оиси превратился в такого искусного мастера сёги – любимой настольной игры военачальников, – что даже господин Асано утверждал: с каро лучше играть в кости, положившись на счастливый случай, чем в сёги, где тот вовсю применяет коварные стратегии.

И лишь за последний месяц Оиси осознал – к сожалению, слишком ясно, – что в сёги играют клиновидными деревяшками, а не человеческими жизнями.

Генералы завоевывают – солдаты гибнут. Жертвуя кусочками дерева, генералом не станешь.

Последнюю неделю Оиси спал не больше одного-двух часов в сутки – почти все длинные, бесконечные ночи он проводил в фамильной усыпальнице Асано, моля богов указать ему верный путь, послать озарение. Но боги молчали.

Он так и не решил, что делать. И каждую минуту ждал: вот-вот стражник с какой-нибудь дозорной башни закричит о том, что на горизонте показался сёгун со своей армией. Потому-то и сидел сейчас, вслушиваясь в споры относительно дальнейших шагов. Запереть ворота и приготовиться к осаде? Или открыть проход и покориться неизбежному?

«Пообещай мне, что на первое место будешь ставить интересы Ако». Последняя просьба господина Асано. И Оиси обещал ее выполнить – хотя в тот миг не до конца понимал скрытый в словах смысл. Каро получил приказ; если он остается верен принципу гири – принципу безоговорочного подчинения своему даймё, – принять решение нетрудно.

Вот только… Весь этот месяц душу Оиси терзало невыносимое чувство – мучительная уверенность в том, кто именно из любимчиков Токугавы извлечет выгоду из гибели князя Асано.

Господин Кира.

Случившееся было делом рук Киры. Хотя то, каким образом ему удалось повлиять на сёгуна – да и на саму судьбу, – оставалось непостижимым. Разве что… Оиси слишком поздно, уже после смерти князя Асано, но все же припомнил ночной визит Кая, его предупреждение. Владения Киры находятся высоко в горах, и мысль о том, что в союзники себе он привлек кицунэ, со временем стала казаться Оиси вполне правдоподобной.

Теперь-то уже какой смысл возвращаться к той ночи, к словам полукровки?.. Правда, слишком многие утверждают, что полукровка и демон – это одно и то же. Что, если Кай и впрямь наделен способностью чуять других демонов? Если он и в самом деле видел ведьму-лису в чаще, где убили кирина? А потом – в свите Киры?..

Разум Оиси отказывался надолго останавливаться на том, чего уже не вернуть. Ему и без того есть о чем беспокоиться… К ним близится опасность – неумолимая, как пущенная меткой рукой стрела; стрела, от которой не увернуться.

– Да о чем тут думать?! – Голос Ясуно, возвысившийся в попытке перекричать другого спорщика, вернул Оиси в реальность.

От напряжения нервы у всех, казалось, вот-вот лопнут, словно прогнившая тетива. А постыдный провал, случившийся с Ясуно во время турнира, заметно ухудшил его и так непростой характер.