– А затем нанесем удар.

В спокойных словах таилось столько смертельной угрозы, что все замерли. Ни движения, ни звука. А каро продолжал:

– И когда окровавленная голова Киры ляжет на надгробную плиту нашего господина – вот тогда мы поговорим о чести.

Он резко поднялся, сделал знак стоящим у стены оруженосцам открыть вход в палатку и вышел. Да, его решение окончательно…

Оиси задумчиво смотрел на собравшиеся в верхнем дворе войска, на отдающих распоряжения командиров, когда от одной из дозорных башен донеслось: «Тревога! Тревога!» Крик подхватили на второй башне… Соратники каро, несколько последних часов спорившие с ним и друг с другом, разом высыпали из палатки и кинулись по местам.

Вот и настал миг, которого он ждал с таким опасением. Оиси молча возблагодарил богов за то, что решение пришло к нему вовремя… Глянув в сторону дворца, он заметил стоящую на балконе госпожу Мику. Девушка напряженно всматривалась в даль, пытаясь увидеть то, что заметили стражники.

Каро подбежал к ближайшей дозорной башне и забрался наверх. Караульный протянул ему зрительную трубу и молча указал направление. Ошибиться было невозможно – с гребня дальнего холма полз вниз авангард армии Токугавы. Следом за передовыми частями, насколько хватало глаз, по волнистой дороге – холм за холмом – тянулись войска. Хвост их терялся в туманной дымке.

Сколько воинов привел с собой сёгун? Бессмысленно гадать. Ответ ясен: слишком много. Оиси уже мог различить черные с золотом доспехи движущегося с авангардом почетного караула, стяги и знамена, украшенные моном Токугавы.

Сёгун вернулся, как и обещал. И на этот раз он намерен остаться.

Из внешних покоев Мики приближающаяся армия – со сверкающими на низком послеполуденном солнце доспехами и оружием – казалась извивающимся драконом, настойчиво стремящимся к замку. Неудержимым, словно силы природы.

Повсюду вокруг нее в тихом отчаянии рыдали слуги, но девушка их почти не слышала. Она наконец вырвалась из плена собственного горя и страха. Все чувства ее словно умерли. Осталось лишь ясное, холодное понимание неизбежности происходящего. И мысли.

Мика пыталась представить, как будут развиваться события, обдумывала свои действия в зависимости от решения, которое примет Оиси. Она верила – каро поступит мудро. Ведь отец всегда уважал его как прекрасного военного стратега.

Одна из служанок робко тронула ее за одежду, желая привлечь к себе внимание, и протянула маленький пакетик. Яд. Мика молча взяла подношение, спрятала в рукав. Использовать отраву она не собиралась… во всяком случае, для себя лично.

Девушка взяла в свою ладонь мокрые от слез пальцы служанки и нежно пожала. «Не сдавайся лишь потому, что я ушел», – сказал отец. Она встретит сёгуна с высоко поднятой головой, так же как и Оиси. Ведь в ней живет дух ее отца.

– Мы еще не потеряли Ако, – прошептала она.

И вернулась к окну.

Оиси поднялся к размещенным в верхнем дворе самураям. Воины находились повсюду: в нижнем дворе, вдоль стен, у бойниц для лучников в главной башне.

Никогда раньше не доводилось ему видеть все войска Ако, собранные в одном месте в одно и то же время. Люди решительно настроились воевать с врагом. Это не учебные сборы. Столько мужчин… под его командованием… без страха глядящие в лицо сёгуна. Оиси вознес еще одну короткую молитву. Пусть к концу дня все в замке Ако по-прежнему будут живы, пусть смерть господина Асано не окажется напрасной жертвой.

Глаза каро обежали двор в поисках Тикары. Тот обнаружился на своем посту вместе с другими самураями, чьей задачей было присматривать за слугами, следить за порядком и при необходимости помочь людям укрыться в главной башне. Рядом с сыном Оиси вдруг заметил Кая. Полукровка стоял в общей толпе других работников, но явно чувствовал себя среди них чужим. За пояс его потрепанного кимоно был заткнут деревянный меч, боккэн, а в глазах застыла решимость. Он пришел сражаться за Ако – вновь. Сражаться и, если придется, умереть.

Переведя взгляд с полукровки на запертые ворота верхнего двора, Оиси постарался сохранить на лице невозмутимость. Удивительно. Казалось, после такого жестокого избиения человек вообще не сможет ходить, не говоря уж о том, чтобы драться. Но самое поразительное другое: Кай явился защищать Ако плечом к плечу с теми самыми людьми, которые нанесли ему побои. Зачем? Ради господина Асано? Хочет свести личные счеты с сёгуном и Кирой? Или просто явился издохнуть, как собака? Не важно. К чему бы ни стремился полукровка, Оиси не намерен этого допустить. Во всяком случае, сегодня…