– Дела оставим на завтра. Времени у нас хватит. Не желаете поговорить о литературе?

Каин пожал плечами:

– Как вам будет угодно.

– Хорошо. – Из кухни появились двое молодых мужчин, поставили на стол тарелки с супом. – Вы читали Танбликста?

– Даже не слышал о нем.

– Это не человек. Канфорит. Потрясающий поэт.

– Поэзия никогда меня не интересовала.

– Прекрасный суп, – отметил Сантьяго после первой ложки. – Отец Уильям уговорил бы всю кастрюлю.

– Очень хороший, – согласился Каин.

– Я тут перечитывал романы, написанные до того, как наши предки покинули Землю, – продолжил Сантьяго. – И особенно проникся к Диккенсу.

– «Дэвид Копперфильд»? – предположил Каин.

– Ага! – улыбнулся Сантьяго. – Я знал, что вы образованный человек.

– Я лишь сказал, что читал этот роман. И не говорил, что он мне понравился.

– Тогда позвольте порекомендовать вам тот, что я только что закончил. «Повесть о двух городах».

– Может, попробую прочитать его завтра. Если мы еще будем говорить.

– Обязательно будем, – заверил его Сантьяго. – Вы вот спросили, что отличает меня от других революционеров, с которыми вы шли в бой. Завтра мы все подробно обсудим, но намек, если хотите, я могу дать вам прямо сейчас.

– Слушаю.

– Дело, ради которого я кладу все силы, было обречено на неудачу еще до того, как я вступил в борьбу. – И загадочная улыбка осветила лицо Сантьяго.

Каин еще обдумывал эти слова, когда поднялся из-за обеденного стола и прошел в гостиную, чтобы поговорить о литературе с королем преступников.

Никакой золотой горы, разумеется, не было и в помине, но Каин никогда не видел столь прекрасной фермы.

Тысяча восемьсот акров, аккуратные, ухоженные поля пшеницы, кукурузы, сои, пастбища, речушки, озерца.

– Наличие холмов снижает эффективность использования пашни, – говорил Сантьяго. Мужчины сидели на веранде, обозревая окрестности. – Однако риэлторы всей галактики уже усвоили прописную истину: чем красивее пейзаж, тем меньше отдача от земли. Идеальное поле должно быть ровным как стол. – Он вздохнул. – Но мне хватило одного взгляда, чтобы влюбиться.

– Тут царит покой, – согласился Каин.

– У меня сердце кровью обливалось, когда я отдавал приказ выкорчевать деревья, росшие на полях. Но лучшую рощу я сохранил. Около нее и построили дом. – Сантьяго указал на два ближайших дерева. – Там я часто вешаю гамак. Люблю полежать в нем, потягивая что-нибудь ледяное из высокого стакана, чувствуя себя настоящим сельским джентльменом.

– Странный вы революционер, – отметил Каин.

– Революция моя тоже странная.

– Почему?

– Почему странная? – спросил Сантьяго.

– Почему вы ведете эту неравную борьбу?

– Потому что кто-то должен ее вести.

– Не очень-то веская причина.

– Лучшей не найти. Первая обязанность власти – налагать свою волю. Первая обязанность свободного человека – сопротивляться насилию.

– Это я уже слышал. Старая песня.

– Но пели ее люди, которые жаждали власти для себя, люди, которые хотели реформировать свои планеты и даже Демократию.

– А вы этого не хотите?

– Реформировать Демократию? – Сантьяго покачал головой. – Как только вы приобретаете власть, вы становитесь тем, против кого боролись. – Он помолчал. – Кроме того, я реалист и понимаю, что такое просто невозможно. У Демократии больше боевых звездолетов, чем у меня людей. И она будет править через тысячи лет после того, как мы с вами умрем.

– Тогда почему вы упорствуете? – спросил Каин.

Сантьяго задумчиво посмотрел на него:

– Знаете, Себастьян, у меня такое ощущение, что вы хотели бы видеть меня иным. Обходительным, седовласым старичком, который называет всех «сын мой» и говорит, что до утопии рукой подать, она буквально за поворотом. Это не так. Я упорствую в своей борьбе, потому что вижу – есть ало, которое должно наказать. А альтернатива у борьбы лишь одна – выбросить белый флаг.

Каин предпочел промолчать.

– Если вас интересует философское обоснование моих действий, вы найдете его в моей библиотеке, – продолжал Сантьяго. – Но у меня есть гораздо более простое объяснение.

– Какое же?

Сантьяго хищно улыбнулся:

– Когда кто-то толкает меня, я не остаюсь в долгу.

– Это хорошая черта характера, – признал Каин. – Но…

– Но что?

– Я устал проигрывать.

– Тогда присоединяйтесь ко мне и сражайтесь на нашей стороне.

– Вы уже сказали, что не сможете выиграть.