– Цветок. Очаровательный серебряный цветок.

– Очень красивый. – Вновь на него накатила волна тревоги.

– Хочешь рассмотреть его, Себастьян?

– Да, я… дерьмо! – вырвалось у него.

Он бросился за палкой, схватил ее, покатившись по земле, наставил на девушку, сжал.

Что-то грохнуло, и он вернулся в альтаирскую пещеру. Альтаир-с-Альтаира лежала на спине. Кровь била из маленькой дырочки между глаз, в руке она сжимала кинжал с серебряной рукояткой.

Каин поднялся. Дышал он тяжело, тело покрывал пот. Прошла минута, прежде чем руки перестали дрожать. Он убрал пистолет в кобуру.

Подошел к Альтаир-с-Альтаира, встал над ней.

– На Силарии нет речушек, – объяснил он покойнице.

Постоял, глубоко задумавшись.

– Великолепно, – пробормотал он. – Круг замкнулся. Опять я в начальной точке.

– Не совсем так, – послышался голос.

– Кто здесь? – Каин упал рядом с трупом, выхватил пистолет.

– Меня зовут Шусслер, – ответил голос, и теперь Каин понял, что исходит он из компьютера. – Если ты поднимешься на поверхность, то найдешь меня у входа в лабиринт.

– Как я тебя узнаю? – спросил Каин.

– Без труда, – горький смех. – Это я обещаю.

В своих странствиях по Пограничью Внутренних миров Черный Орфей повстречал многих уникальных личностей. Убийц и шулеров, проповедников и охотников за головами, миллионеров и нищих, святых и грешников, весь спектр преступников, авантюристов и неудачников, но никто из них не мог сравниться с Шусслером-киборгом, трагедия которого состояла в том, что ему совсем не хотелось в уникумы.

Отец Уильям, к примеру, наслаждался славой. Шусслер ее ненавидел. Сократ обожал власть. Шусслер ее презирал. Ангел убивал без счета. Шусслер ценил любую жизнь, за исключением собственной. Саргассова Роза не желала общаться с людьми. Шусслер жаждал этого общения. Мужчины, женщины, инопланетяне, упомянутые Орфеем в своей поэме, выделялись среди остальных. Шусслер выделялся еще больше, а хотел быть таким, как все.

Большинство людей видело в нем чудо научно-технического прогресса, наглядное доказательство возможности сращивания человека и машины. Но Черный Орфей сумел заглянуть под блестящую металлическую поверхность, пробиться сквозь покровы инопланетной технологии. И заплакал, найдя там истерзанную душу Шусслера.

Встретились они лишь однажды, на Альтаире III. Орфей оставался с ним день и ночь, пока Шусслер рассказывал ему необычную, печальную историю своей жизни. Утром Орфей отправился дальше, его путешествие среди звезд продолжалось, а Шусслер остался служить своей госпоже и ждать без особой надежды собственной смерти.

Ситуация начала меняться после того, как на Альтаире III высадился Веселый Бродяга. Он и Шусслер вроде бы не могли не найти точки соприкосновения: одного инопланетяне вырастили, другого вернули к жизни. Однако если Веселый Бродяга думал только о том, как завладеть собственностью других, Шусслер, сам будучи собственностью, находил аморальными все формы частного владения.

При этом их обоих в немалой степени волновал исход встречи Каина и Альтаир-с-Альтаира, так что общий язык они нашли быстро и стали ждать финала.

Во второй половине дня Каин вышел из лабиринта, прикрывая глаза ладонью от лучей светло-желтого солнца. Он оглядел красную пустыню и футах в восьмидесяти обнаружил звездолет неземной постройки. Рядом со звездолетом стоял элегантно одетый мужчина. Заметив Каина, направился к нему.

– Не могу выразить словами, как я рад тому, что вы вышли оттуда живым! – воскликнул он с необычным акцентом.

– Ты – Шусслер? – Каин уже начал потеть.

– К сожалению, нет. Люди зовут меня Веселым Бродягой.

– Вера Маккензи дала мне знать, что мы можем встретиться. Не уклонился ли ты от привычных дорог?

– Нет, раз уж вы оказались здесь. – Бродяга оглядел унылый ландшафт. – Хотя можно найти более интересные планеты. Не могу представить себе, кто по своей воле согласится жить на Альтаире III. Чего тут много, так это пыли и комаров.

– Твои договоренности с Верой касаются только ее. Я ни при чем. Где Шусслер? На корабле?

– Образно говоря, – Бродяга заулыбался, – он и есть корабль.

– Что ты несешь? – Каин прихлопнул красное насекомое, спикировавшее ему на шею.

– Шусслер – киборг, – пояснил Бродяга.

Каин повернулся к звездолету, корпус которого ярко блестел под солнцем:

– Никогда не видел такого киборга.

– Теперь видите. Орфей посвятил ему три четверостишья.

– Орфей так много пишет, что за всем не уследишь, – проворчал Каин.

– А следовало бы. Тогда вы бы знали о Шусслере.