– И где мы будем есть? – спросил Бродяга.

– Я мог бы разложить столик, – ответил Шусслер, – но тогда места для двоих не хватит.

– Мы постоим, – успокоил его Каин. – Где еда?

– Одну секунду. Пожалуйста.

Откинулась металлическая панель, на сверкающем прилавке появились две самые обычные тарелки. Бродяга протянул руку к своей, с моллюском в сметанном соусе, тут же отдернул, выругался.

– Забыл предупредить: тарелка горячая.

– Благодарю, – злобно бросил Бродяга, достал из кармана шелковый носовой платок с монограммой, сложил его, вновь взялся за тарелку, вытянул ее на металлическую панель. – Я бы не отказался от ножа и вилки.

– С удовольствием бы тебе помог, но Альтаир-с-Альтаира не пользовалась человеческими приборами. Предпочитала эти.

На прилавке появились два металлических предмета странного вида.

Бродяга взял один, рассмотрел со всех сторон.

– Великолепно. Видать, штука очень удобная. Все равно что есть суп китайскими палочками.

Взял свою «палочку» и Каин, коротко взглянул, а затем принялся за салат.

– Ты знаешь, как ими пользоваться? – спросил Бродяга.

– Я видел их на Тероне. – Каин нацепил на «палочку» кусок псевдопомидора, обмотал вокруг него лист псевдосалата. – Тамошний охотник за головами показывал мне, как с ними управляться. Навык приходит с практикой.

– Интересно, можно ли ими есть сметанный соус? – Бродяга задумчиво смотрел на свою тарелку.

– А ты попробуй, и все станет ясно, – посоветовал Каин.

После трех или четырех неудачных попыток Бродяга таки приспособился и сумел отправить в рот кусок псевдомоллюска.

– Ну как? – озабоченно спросил Шусслер. – Что вы можете сказать о моих кулинарных способностях?

– Неплохо, – бесстрастно ответил Каин.

– Скажу только одно, – пробурчал Бродяга. – На лобстера с Золотого початка не похоже. Однако, полагаю, могло быть и хуже.

– Могу я попросить вас об одной услуге? – минуту спустя вновь нарушил тишину Шусслер.

– Смотря о какой, – ответил Бродяга. – Чего тебе хочется?

– Расскажите мне, какова еда на вкус.

– Откровенно говоря, по вкусу это соевые продукты, которые выдаются за моллюска в сметанном соусе.

– Пожалуйста, я все приготовил, подал, но попробовать не могу. Опишите мне ваши вкусовые ощущения.

– Я же сказал, отдаленное подобие моллюска в сметанном соусе.

– Неужели вы полностью лишены воображения? – В голосе слышалось отчаяние. – Скажите мне о соусе. Какой он? Густой? Горячий? Сладкий? Можете вы определить, какие я положил специи? Каков по вкусу моллюск?

– Знаешь, восторгаться особенно нечем. Вкус так себе.

– Пожалуйста, поподробнее.

– Ты просто нарываешься на оскорбления. Твою стряпню с натяжкой можно назвать съедобной. – Бродяга начал раздражаться. – А ты еще просишь что-то там описать. Так можно потерять остатки аппетита.

– Я же прошу о такой малости! – заверещал Шусслер.

– Потом, – отрезал Бродяга. – И так кусок в горло не лезет, а ты еще пристаешь с разговорами!

Каин вздохнул, подхватил «палочкой» кусок псевдомоллюска, окунул в сметанный соус, пожевал, а потом начал описывать свои вкусовые ощущения Шусслеру. Бродяга взял тарелку и ретировался в рубку, чтобы закончить трапезу в тишине.

Каин присоединился к нему двадцать минут спустя.

– Все еще дуется? – спросил Бродяга.

– Узнай у него сам.

Бродяга повернулся к стене Шусслера:

– Надеюсь, утром ты не будешь спрашивать меня, как мне спалось и что чувствовала моя спина, соприкасаясь с койкой?

Ответа не последовало.

– Да уж, такого я еще не видел: дующийся звездолет.

– Ты действительно его обидел, – вставил Каин.

– Не без причины. Стоит нам начать потакать его причудам, он засыплет нас вопросами о наших ощущениях.

– Ответить ему – невелик труд. А жизнь у него очень уж невеселая.

Бродяга вытаращился на него.

– Странные у нас нынче пошли убийцы, – вырвалось у него.

– Знаешь, он ведь может поинтересоваться твоими ощущениями после того, как снизит до нуля подачу кислорода в рубку.

– Не снизит, если хочет умереть до срока, – уверенно заявил Бродяга. – Ты действительно убьешь его после того, как мы найдем Сантьяго?

– Я же сказал, что убью.

– Я знаю, что ты сказал. Но удовольствия тебе это не доставит.

– Мне вообще не нравится убивать, – ответил Каин.

Бродяга обдумал его последнюю фразу, вспомнил многое из того, что услышал от Каина после отлета с Альтаира III, и несколько следующих минут посвятил сравнению своего нового партнера с Ангелом, о котором знал, разумеется, только понаслышке. В итоге у него возникли сомнения в правильности сделанного Верой Маккензи выбора.