– Местной газеты на Тихой гавани нет, – ответил мужчина. – Здесь ничего не происходит. – Он виновато улыбнулся. – Но у нас есть дайджесты прессы с соседних планет. Вас интересует что-то конкретное?

– Да. Есть ли у вас материалы по Сантьяго?

– Ничего такого, что стоило бы покупать, – ответил мужчина. – Глупые вымыслы, написанные некомпетентными журналистами. – Он вздохнул. – А ведь прошло столько лет, что о нем могли бы написать и правду.

– Какую правду?

– Он – великий человек, великий, а его держат за обыкновенного преступника.

– Не сочтите за грубость, – осторожно продолжил Каин, – но во всех историях, которые я слышал, он предстает самым обыкновенным преступником.

– Вы слушали не тех людей.

– А где найти других?

– Простите?

– Что вы можете сказать мне о Сантьяго?

– Пожалуй, ничего особенного.

– Только то, что он великий человек?

– Совершенно верно, сэр. Книги и пленки вы найдете в средней части третьего ряда стеллажей, рядом с запасными деталями для компьютеров.

– Благодарю вас. – Каин подошел к указанным стеллажам, провел пару минут, разглядывая названия, вышел из магазина.

После магазина он заглянул в парикмахерскую. Цирюльник, который брил его, без тени смущения заявил, что слыхом не слыхивал ни о каком Сантьяго.

Все утро Каин бродил по городку, общаясь с его жителями. Половина тех, кого ему удалось разговорить, полагала Сантьяго святым, другая половина вроде бы слышала это имя впервые.

Наконец он вернулся к отелю отца Уильяма. Проповедник по-прежнему восседал в кресле-качалке, подставив лицо солнечному свету, и потягивал через соломинку ледяной напиток.

– Привет, Себастьян. – Он помахал рукой. – Решили присоединиться ко мне?

– Если только на пару минут. – Каин пододвинул стул, сел.

– Больше у вас и не будет, – ответил отец Уильям. – Скоро ленч. – Он помолчал. – Не зря ходили по магазинам?

– Пожалуй, что нет.

– Что-то я не вижу покупок. – Проповедник улыбнулся.

– Заберу их вечером, когда спадет жара.

– Дельная мысль. Вечером и улетите?

Каин пожал плечами:

– Возможно.

– Куда теперь, Себастьян?

– Еще не решил. А вы?

– Отправлюсь на Сзандор II, может, на Плакучую иву. Последний раз там слышали мою проповедь несколько лет тому назад. Наверное, по пути загляну в какой-нибудь почтовый терминал, посмотрю, кто у нас нынче разыскивается.

– А на Тихой гавани почтового терминала нет?

Отец Уильям покачал головой:

– Население слишком малочисленно. Почта каждые три недели доставляется в местную компанию, торгующую химикатами. Горожане разбирают ее сразу же, крестьяне – когда приезжают купить удобрения или средства защиты растений.

– И сколько раз при вас привозили почту?

– Два.

– Вчера вы сказали мне, что не пробыли здесь и недели.

– Вчера вы не сказали мне, что ваш нечестивый корабль связывался с местными службами, – ответил проповедник. – Негоже, Себастьян, ставить под сомнение слово слуги Господа.

– Разве ложь – не грех? – спросил Себастьян.

– Бог меня поймет и простит.

– Он точно так же поймет и всех тех людей, которые лгали мне все утро?

– Никто вам не лгал, Себастьян.

– Больше десятка горожан сказали мне, что никогда не слышали о Сантьяго.

– Десять горожан могли о нем и не слышать, – улыбнулся отец Уильям.

– Когда он появится здесь?

– Кто?

– Сантьяго.

Отец Уильям хохотнул:

– У вас разыгралось воображение, Себастьян.

– Я думал, мы собираемся поговорить.

– Мы и говорим.

– Один из нас говорит, – поправил его Каин. – А второй лжет.

Отец Уильям продолжал улыбаться.

– Вам повезло, что я в отпуске, Себастьян. Я снимал с человека скальп и за куда меньшее прегрешение. – Улыбка исчезла. – На вашем месте я бы не перегибал палку.

– Должен ли я воспринимать вашу последнюю фразу как окончание нашей беседы? – едко спросил Каин.

– Отнюдь. – Отец Уильям поднялся. – Я думаю, мы продолжим ее за ленчем. Я умираю от голода.

Он направился к таверне. Каин пристроился рядом.

Лунная Дорожка уже накрыла стол отцу Уильяму. И заметно опечалилась, увидев вошедшего с ним Себастьяна Каина.

– Я не знала, что вы придете, сэр. – В ее голосе слышались извиняющиеся нотки. – И ничего вам не приготовила.

– Он сможет съесть один из моих сандвичей, – успокоил ее отец Уильям.