— Вот он! — прохрипел Уильям. — Эй, ты, сдавайся! Все равно тебе некуда деться!..

Но тот думал иначе. И когда стражники были уже в двух шагах, взмахнул бичом, который по-прежнему сжимал в руке, словно рассекал тьму, — и выбросился из окна.

Немыслимая высота, мощенный камнем двор внизу, острые пики во рвах, опоясывающих башни…

Растолкав столпившихся у оконного проема воинов, Уильям быстро взглянул вниз. Призрачного света луны оказалось достаточно, чтобы разглядеть, что у подножия башни никого нет. Внезапно один из сержантов ахнул:

— Силы небесные!

От увиденного у маршала перехватило дыхание.

Лазарит стоял на крыше одной из каменных галерей, висевших над двором. Как он мог там очутиться? Как преодолел открытое пространство, отделявшее окно зала от галереи? Мыслимо ли это для человека во плоти?

Уильям понял это, увидев, как тот перепрыгнул с верхней галереи на другую, расположенную значительно ниже. Прыжок был невероятно легким и как бы замедленным, словно странный незнакомец парил в воздухе. Почти не задержавшись там, темный силуэт развернулся и… рухнул вниз.

Но нет — вместо того чтобы упасть, он пролетел по дуге над двором, держась за рукоять кнута, и оказался у каменных гаргулий на следующей галерее. Его силуэт на миг слился с их горбатыми темными очертаниями, потом выпрямился и помчался по кровле перехода к одной из дальних башен замка, фасадом выходившей к морю.

— Без промедления… — выдавил де Шампер, судорожно дергая ворот кольчужного оплечья. — Бейте тревогу! Удвоить стражу у ворот, поднять всех, кто находится в Темпле! Мы не должны позволить ему спуститься по внешней стене! Схватить негодяя во что бы то ни стало — живым или мертвым!

Караульные тут же бросились исполнять приказание. Вскоре ударил гонг, затрубили рога, послышались топот множества ног и крики. Отрывисто звучали команды, лязгало и скрежетало железо опускаемых решеток.

Уильям де Шампер по-прежнему стоял у окна Большой галереи — суматоха в замке его не касалась. Рыцари и без него обыщут каждую щель и перекроют подступы к стенам. Сейчас здесь столько орденских братьев, что у незнакомца нет надежды уйти невредимым. Еще несколько мгновений, и Темпл будет оцеплен… Но этих нескольких мгновений ему вполне может хватить, — внезапно подумал Уильям.

Лицо маршала словно окаменело. Свет луны отражался в его широко распахнутых глазах.

— Ассасин, — наконец негромко произнес он. — Но почему… Почему они решили вмешаться?

Только выученики Старца Горы умели совершать такие прыжки, преодолевая в полете немыслимое для обычного человека расстояние, и с такой легкостью передвигались по каменным выступам над бездной.

И маршал вновь повторил:

— Ассасин…

Старый лекарь Иегуда осмотрел распухшее плечо Мартина.

— Всего лишь ушиб. Кости целы.

Мартин сидел перед ним, обнаженный до пояса, пока Иегуда смазывал бальзамом ссадины в тех местах, где оставил свои следы меч де Шампера. Ощущение не из приятных, но могло быть куда хуже. Маршал, безусловно, отменный воин, и у него был шанс.

Он молча натянул через голову рубаху.

Лекарь искоса поглядывал на рыцаря.

— Может быть, вы меня все же отпустите?

«Убирался бы ты, старик, ко всем чертям!» — с раздражением подумал Мартин.

Втроем — Мартин, Сабир и старый еврей — они теснились в подземном тайнике дома Сарры. Сарацин искоса наблюдал за приятелем, Иегуда же опять затянул ту же песню: он, дескать, исчезнет незаметно, никто его не задержит; о нем уже все забыли…

— Помолчи, старик, ради Аллаха! — резко оборвал его Сабир. — После переполоха, который Мартин устроил в Темпле, стражи в городе станет вчетверо больше. И тебя схватят, едва твои пейсы покажутся на улице. Запомни: даже в преисподней не терзают грешников так, как умеют храмовники. Эти дети Иблиса у любого вырвут признание из глотки.

Старик с горестным стоном отвернулся и, накинув на голову край своего черного кафтана, стал раскачиваться, бормоча молитвы.

Сабир помог Мартину облачиться в кольчугу и тунику с гербом Лузиньянов. Хотел было ободряюще похлопать приятеля по плечу, но вовремя сдержался.

Да, Мартину основательно досталось. И надежды договориться с маршалом де Шампером больше нет — это Сабир понял еще тогда, когда ночью в Темпле сыграли тревогу и поднялась страшная суматоха. Почти до утра в замке горели огни, его окрестности белели от плащей братьев-храмовников, словно в Акре внезапно выпал снег, повсюду слышался лязг оружия, вооруженные стражники наводнили прилегающие кварталы. Сабиру, поджидавшему Мартина в трактире на венецианском подворье, пришлось прикинуться беспробудно пьяным, но и его пару раз пнули в бок и сунули под нос факел, чтобы разглядеть лицо, и только после этого оставили в покое. С водворением крестоносцев некоторые правоверные из числа жителей города позволяли себе нарушать запреты на вино, наложенные Пророком, и таких не трогала даже стража, словно поощряя в них тягу к хмельному.