Улыбка, озарявшая теперь лицо Сенны, действительно была очаровательной, и Финниан, проводя ее по залу, твердо решил, что будет всеми силами оберегать эту удивительную женщину. Однако сейчас, накануне войны, нельзя было допустить, чтобы Сенна отвлекала его от важных дел.

В этот момент О’Фейл поднял голову и наконец-то увидел Финниана. Король замер на мгновение, затем медленно встал на ноги, и Финниан тотчас же шагнул к своему приемному отцу, к единственному человеку, когда-то поверившему в него, хотя все другие от него отвернулись. Для всех остальных он был сыном женщины, которая совершила грех самоубийства и сейчас горела в аду. Отец же его исчез сразу после того, как это случилось.

А О’Фейл приютил его, воспитал, называл сыном и сделал своим советником и другом. Финниан нисколько не преувеличивал, когда говорил, что обязан О’Фейлу не только жизнью, но и желанием жить.

Поклонившись, он потянулся к руке своего приемного отца.

— Господи Иисусе, Финниан… — тихо сказал король. — А я-то думал, что ты… — И тут О’Фейл, один из самых великих королей Ирландии со времен Брайана Борума, шагнул вперед и сжал приемного сына в крепких объятиях. И было совершенно очевидно: король любил Финниана как родного сына, вернее — считал его таковым.

Наконец отстранившись, О’Фейл с улыбкой проговорил:

— Значит, решил нанести мне визит, да?

Финниан тоже улыбнулся:

— По правде говоря, милорд, мне больше нечем заняться этим вечером.

Король добродушно рассмеялся и окинул взглядом зал. Почти все, не отрываясь, смотрели на них, но поблизости не было никого, кроме Сенны. О’Фейл внимательно посмотрел на нее, затем снова обратился к приемному сыну:

— Как твоя миссия?

— Выполнена. И с избытком, — тихо ответил Финниан.

— Вот и хорошо. — Король опять перевел взгляд на Сенну. — А кто твоя изумительная спутница?

— Сенна де Валери, милорд.

И в тот же миг Сенне почудилось, что пронзительные глаза короля видят ее насквозь. Но тут он вдруг улыбнулся и жестом пригласил ее сесть рядом с ним. Она села, в смущении потупившись.

— Милая, не нужно так опускать голову, — сказал король. — Это не позволяет видеть ваши прелестные глаза.

Финниан невольно усмехнулся, а Сенна с невинной улыбкой проговорила:

— Значит, вы все так ведете себя?

О’Фейл изобразил удивление и, почесав в затылке, спросил:

— И как же мы ведем себя, милая?

— Стараетесь очаровать. Вы очаровываете нас, женщин.

— Да, верно, — кивнул О’Фейл. — Нам нравится думать, что мы играем свою роль, а вы, женщины, играете роль прекрасных леди.

Сенна лукаво улыбнулась и заявила:

— Я не думаю, что когда-либо заставляла лорда Финниана краснеть, милорд. И очень сомневаюсь, что могла бы заставить покраснеть вас.

Тут Финниан скрестил руки на груди, а король, широко улыбнувшись ему, снова повернулся к Сенне.

— Милая, вы никогда не узнаете, сможете ли довести меня до такого, из-за этой моей шерсти. — О’Фейл с усмешкой погладил свою пышную бороду и доверительно добавил: — Но с Финнианом, милая, вы, вероятно, могли бы попробовать.

О’Фейл вдруг рассмеялся, а Финниан, нахмурившись, заявил:

— Все, достаточно! — Он сделал шаг к Сенне и поднял ее со скамьи. — Короля ожидает совет, а вам, миледи, необходимо поесть.

Но Сенна, чуть оттолкнув Финниана, повернулась к королю и с поклоном проговорила:

— Сир, я не привыкла оставаться в долгу, поэтому знайте: я безмерно благодарна вам за гостеприимство. И клянусь, я заплачу свой долг.

О’Фейл с минуту пристально смотрел на нее, затем молча кивнул. И в тот же миг Финниан увел Сенну и усадил за стол в другом конце зала. Почувствовав, что король все еще наблюдает за ним, он быстро вернулся к нему, и они вместе вышли из главного зала.

— Она полна огня, — заметил О’Фейл, когда они шли по коридору.

— Вы даже не представляете насколько, милорд.

Когда они вошли в зал заседаний, там уже собрались все остальные мужчины — и молодые, и пожилые. На это заседание никому не требовалось специального приглашения — приглашением служило само прибытие Финниана.

— Сын мой, я должен сказать это вслух? — О’Фейл пристально посмотрел на Финниана.

— Милорд, что именно?

— Она должна вернуться обратно, — тихо сказал король.