И тут вдруг Алан заявил:

— Ирландия уже давно выбирается наверх из очень глубокого потока, и совершенно ясно, что не эта девушка создала волны, разбивающиеся о наши берега. — Алан вздохнул и, сокрушенно покачав головой, добавил: — Отправив ее обратно, вы сделаете ее похожей на кролика в полынье — она мгновенно будет мертва.

— А мы все будем мертвы, если Рэрдов соберет хотя бы половину своих вассалов! — выкрикнул кто-то.

Алан пожал плечами и заметил:

— Но он ведь именно это и сделает. Он хочет войны, и мы его не остановим.

— Он хочет войны, потому что хочет вернуть эту…

— Нет! Потому что он хочет получить наши земли! — прокричал Финниан.

Все снова надолго замолчали, потом Брайан наконец проговорил:

— Я думаю, ты все-таки должен вернуть ее.

— А я думаю, Брайан, ты должен проткнуть себя клинком за то, что предлагаешь такое! — заявил Финниан. — Ты что, ничего не слышал из того, что я сказал? Война не имеет никакого отношения к ней. Вот уже двадцать лет Рэрдов ищет повод выступить против нас.

— И ты даешь ему великолепную возможность для этого, — заметил рыцарь по имени Фелим.

Финниан повернул голову и в ярости закричал:

— А если бы Сенна не дала ему такую «великолепную возможность», Фелим, я был бы мертв! — Эти слова заставили всех замолчать, а Финниан добавил: — Только благодаря ей я жив. Она смелая и…

— И красивая, — с улыбкой вставил Алан.

Финниан невольно нахмурился, но тут же вновь заговорил:

— Выпивка повредила твои мозги, Фелим, так что лучше помолчи. А Сенна… Было бы несправедливо возвращать ее к барону. Он ужасно с ней обращался.

— Да-да, конечно! — Несколько сидевших за столом кивнули, и среди них был Алан.

Но Брайан, поднявшись на ноги, заорал:

— Будь ты проклят, О’Мэлглин, если все у нас пойдет скверно!

— Нет, будь проклят ты! — прорычал Финниан, тоже вставая. — Будь ты проклят, если способен отправить девушку на съедение Рэрдову! Она одинокая и храбрая, и без нее меня не было бы в живых. Возможно, она — искра этой войны, но Рэрдов уже давно готовил поджог.

С силой ударив кулаком по столу, Финниан продолжал:

— По-твоему, Брайан, я, не подумав, подвергаю опасности чью-то жизнь? — При этих словах он окинул взглядом всех присутствовавших. — Но разве ты забыл, что барон бросил в тюрьму меня и моих людей? И он убил их, моих людей. Да, все они, кроме меня, погибли. Некоторых повесили, и это была самая милосердная смерть… — Тут голос Финниана дрогнул, но затем снова окреп. — И даже расправ, на которые меня не заставляли смотреть, я не мог не слышать. И их смерть будет на моей совести еще очень долго после того, как я отправлюсь в свой последний путь, понял, выродок?!

Все молча переглядывались. Зал наполнился звенящей тишиной. А Финниан, в ярости сверкнув глазами, заявил:

— Но я доберусь до барона. Непременно доберусь.

— Мы вовсе не забываем о твоем пленении, — пробормотал Фелим. — И ты правильно сделал, что напомнил нам о страданиях тех, кто погиб. Мы не скоро забудем об этом.

Финниан, вскинув подбородок, в очередной раз обвел взглядом зал. Желающих возразить не нашлось, и после минутной тишины — за это время в зал на цыпочках вошли пажи, наполнили кружки и снова удалились — заговорил воин по имени О’Хэнлон:

— Я согласен с О’Мэлглином. Рэрдов охотится за красками, и его следует уничтожить. Так что может быть лучше, чем ответить войной на войну, с которой он пошел на нас?

— Ты говоришь дело. Лучше всего разделаться с мерзавцем на наших собственных условиях. — Подняв кружку, Финниан запрокинул голову и сделал глоток эля. Потом передал кружку Алану.

— Ты говоришь о Рэрдове так, будто способен в одиночку одолеть все его войско, — вполголоса проворчал Брайан. Все тотчас же посмотрели в его сторону, а он, нахмурившись, добавил: — Так вот, мне кажется, О’Мэлглин, что я знаю, почему ты делаешь то, что делаешь. И мне очень не нравится мысль, что мою голову преподнесут какому-то саксонскому королю, потому что у тебя кое-где чешется.

Рука Финниана метнулась к горлу Брайана, но он мгновенно опустил ее, когда Алан толкнул его локтем под ребра.

— Ты, Брайан, не слушал меня. Дело не в ней. Она ничего не значит в этом деле.

Тут король кашлянул, и все головы повернулись в его сторону. О’Фейл же тихо спросил:

— Тогда почему ты не доставил девушку в дом ее брата, а подвергаешь опасности здесь?

— Там никого не было, — ответил Финниан, хотя причина была вовсе не в этом.

— Мне кажется, сейчас там очень много людей, — возразил король.