Король Эдуард должен был прибыть вслед за ним, но Уоган получил приказ не ждать. Известия очень расстроили короля, и наместнику предстояло наводить порядок. Что ж, скоро ирландцы поймут условия короля и либо капитулируют, либо умрут.

Внезапно почувствовав, что у него замерзли пальцы, наместник вскинул руки и подышал на них. От резкого и неожиданного движения его лошадь заржала и шарахнулась в сторону, но Уоган что-то ласково, сказал ей, и животное тотчас успокоилось.

Повернувшись, он молча поднял вверх руку, и отряд тут же выступил в путь. Солдаты очень надеялись, что Весело проведут время, оказавшись в Северной Ирландии, где обитала бунтарская нечисть. Ирландцы, конечно же, не скоро заметят их приближение, а когда заметят, будет уже поздно.

На следующий день, когда солнце уже прошло половину своей западной дуги, Финниан указал на долину внизу.

— Земли О’Фейла, — пояснил он.

Сенна молча кивнула, сдерживая трепет сердца. Всю жизнь она провела в уединенном особняке, отгороженная от всего своим хозяйством, — то есть жила именно так, как хотела. Финниан же, по-видимому, считал, что в итоге жизнь обошлась с ней несправедливо, что она много потеряла, и он сочувствовал ей, но сама Сенна смотрела на дело иначе.

Став вдовой, она приняла окончательное решение относительно своей жизни — решила сделать свое хозяйство процветающим, воспитать брата и позаботиться о том, чтобы их богатый особняк остался для будущих поколений. Впрочем, ей не раз приходило в голову, что никаких наследников у них с братом, вероятно, никогда не будет, ибо ни она, ни Уилл не имели склонности к браку — оба слишком любили свободу и не были созданы для семейной жизни.

Каждый из них жил совершенно обособленно, и удерживали их вместе только прочные, как сталь, нити привязанности, а с отцом — веревки беспокойства, страха и печали. То есть так было до того момента, когда Сенна встретилась с Финнианом. И вот сейчас она наконец-то поняла: ее добровольное затворничество объяснялось вовсе не любовью к цифрам или к хозяйству, нет, это был страх.

Да, теперь она наконец признала: ее жизнью управлял страх, но для этого страха имелись вполне обоснованные причины. Какие именно? Прежде всего ей следовало бояться своей крови, ведь она — дочь своей матери и, следовательно, владычица красок. Более того, владычица красок — это та, которая навлекает на себя всяческие несчастья, та, которая не может противостоять страсти. И теперь-то Сенна точно знала: она такая же, как ее мать.

Задолго до того, как они подошли к воротам замка, их встретили воины, очевидно, издали узнавшие Финниана. Давно не видевшиеся друзья со смехом и громкими возгласами хлопали друг друга по спинам.

— Ах, старина О’Мэлглин! — кричал один из воинов.

— О, святой Патрик! Мы думали, тебя нет в живых, Финниан, — сказал другой, и Сенна почувствовала, какое отчаяние вызывала у них такая мысль.

— Это просто замечательно, что ты вернулся! — заорал третий и хлопнул Финниана по плечу. — Мы ужасно опечалились, решив, что тебя захватили и убили вместе с остальными.

— Печально то, что остальных убили, — проворчал Финниан.

— Да, это так, — согласился воин. — Однако же… Хотя король нуждается во всех своих дворянах, но лишиться такого первого лорда и советника, как ты… О, это было бы невосполнимой потерей.

Финниан что-то проворчал себе поднос, а Сенна уставилась на него в изумлении. Первый лорд?! Советник?! Неужели Финниан и впрямь пользуется подобной королевской благосклонностью?

За воротами внутреннего двора их приветствовали все остальные обитатели замка; пожилые мужчины, женщины и дети — все они столпились во дворе, а другие, высунувшись из окон, размахивали руками и радостно кричали. Повсюду порхали молодые женщины, похожие на ярких бабочек. Причем Сенна сразу же заметила, что они нащипали себе щеки и лучезарно улыбались, когда к ним обращался взгляд Финниана. Сенне же улыбки эти очень не понравились, и холодок тревоги закрался ей в душу.

— Рад тебя видеть, О’Мэлглин, — кивнул Финниану высокий мужчина с длинными волосами и в килте. — Наш король не поверит мне, когда я скажу, что ты выпутался, снова оказавшись на волосок от смерти. А я как раз собирался отправиться спасать твою задницу.

— Тот день, когда мне понадобится шотландский воин, чтобы спасти мою задницу, будет поистине несчастным днем, — огрызнулся в ответ Финниан.

— Нет, самым обычным, — парировал собеседник, скрестив на груди руки. — Таким же, как любой другой день. Я ведь столько раз спасал тебя, что и не сосчитать.

— Не сосчитать, сколько раз ты поил меня, пока я не валился под стол, — фыркнул Финниан. — Но спасал? По-моему, ты ошибаешься.

— Конечно, спасал. Именно поэтому О’Фейл и послал меня, чтобы спасти тебя. Как обычно. Я как раз был готов отбыть.

Финниан криво усмехнулся:

— Что ж, ты опоздал. Как обычно.

Какое-то мгновение друзья молча смотрели друг на друга, а потом, сердечно обнявшись, с силой хлопнули друг друга по спине. После чего Финниан вдруг тихо спросил:

— Значит, О’Фейл получил известие о моем пленении?