И Финниан был совершенно уверен, что и Сенна не могла этого не понимать.

Через несколько минут всадники вдруг развернули лошадей и чуть отъехали от дерева.

— Может, они к реке? — тихо прошептала Сенна; ей очень хотелось, чтобы солдаты уехали подальше.

— Останемся здесь, на поляне! — выкрикнул распоряжение командир на гнедой.

— О Матерь Божья, — со вздохом прошептала Сенна.

Тут отряд поднялся на небольшой холм и расположился на травянистой поляне неподалеку от деревьев.

Чуть отстранившись, Сенна заглянула в глаза Финниану, и тот тихо сказал:

— Они уйдут с рассветом. И даже не подумают взглянуть вверх. Здесь, наверху, мы в безопасности.

— Я знаю, — отозвалась она с какой-то странной печалью в голосе. — Да, здесь, наверху, я в безопасности.

— Со мной ты в безопасности, — добавил Финниан, упершись лбом в ее лоб.

— С тобой я в безопасности, — повторила она.

Тут солдаты принялись разбивать лагерь, и сразу же послышался звон их оружия и громкий смех.

Сенна наконец пошевелилась и, устроившись на любовнике поудобнее, стала осторожно двигать бедрами.

Крепко сжав пальцами ее бедра, Финниан попытался остановить ее, но у него ничего не получилось.

— Я боюсь, Финниан, — шепнула она очень тихо.

— Знаю, — шепнул он в ответ и, взяв ее лицо в ладони, заглянул ей в глаза.

— А я не люблю бояться. — Она снова покачала бедрами.

И Финниан вдруг понял, что у него под пальцами по щекам Сенны стекают слезы.

— О, дьявол, — прохрипел он и привлек ее к себе.

Медленно, очень медленно они продолжали покачиваться. При этом Сенна прижималась лбом к его лбу, а он обнимал ее обеими руками. Но в какой-то момент она вдруг выпрямилась и начала двигаться энергичнее, все быстрее и быстрее — было очевидно, что ей хотелось большего.

Финниан повыше приподнял бедра, и она тут же взмолилась:

— Еще так, еще…

— О Господи, Сенна… — Он тихо засмеялся. — Здесь ведь солдаты, и они…

— Быстрее же… — Она снова наклонилась к его уху. — Мне нужно быстрее.

Внезапно Финниан чуть приподнял любовницу и тотчас же, стремительно перевернувшись, накрыл ее своим телом. А затем, впившись поцелуем в ее губы, вошел в нее еще глубже.

Сенна откинула назад голову и стала резко приподнимать бедра, раз за разом устремляясь навстречу любовнику. Когда же поцелуй их наконец прервался, он принялся покрывать поцелуями ее груди, легонько прикусывая соски.

Сенна тихонько всхлипнула и выгнула спину, а он, чуть отстранившись, прохрипел:

— Тебе так нравится?

— Да, — шепнула Сенна. — Еще… О Боже правый! — тихо вскрикнула она и впилась зубами в плечо Финниана.

Через несколько мгновений она с безмолвным криком содрогнулась и затихла в изнеможении. И почти в тот же миг содрогнулся и Финниан, изливаясь в нее. «Я люблю его», — подумала Сенна, тяжело дыша.

Какое-то время они лежали без движения, а затем, когда к Финниану вернулись силы, он осторожно приподнялся и осмотрелся. Отряд внизу почти затих, горело всего лишь несколько маленьких костров, и около них почему-то сидели на часах караульные. А прямо над Финнианом и Сенной взгромоздившийся на ветку филин моргал своими ярко-зелеными глазами, очевидно, ожидая, когда появится какая-нибудь добыча.

Спустя еще некоторое время Сенна тоже приподнялась и через плечо взглянула на Финниана. Ее лицо обрамляли влажные завитки волос, глаза были затуманены страстью, и она выглядела совершенно обессилевшей, удовлетворенной и прекрасной.

— Они ведь сейчас спят? — прошептала Сенна, указав на лагерь.

Финниан привлек ее к себе, поцеловал в лоб и тихо сказал:

— Поспи и ты, если хочешь. А я покараулю. Завтра мы раздобудем лошадь и к наступлению ночи будем уже во владениях О’Фейла. — «Как будто это решит хотя бы одну проблему», — добавил он мысленно.

В предрассветном тумане Дублина отряд наемных солдат с ворчанием усаживался на лошадей, но каждый из воинов понимал, что все могло сложиться и хуже. Ведь плата была хорошей, а добыча — еще лучше. К тому же существовали занятия похуже, чем служба у королевского наместника в Ирландии.

Верховный судья Уоган, давно уже сидевший на лошади, внимательно наблюдал за солдатами, садившимися в седла. Вся его жизнь состояла из постоянных походов и битв; и именно он, Уоган, возвеличивал и низлагал ирландских королей, освобождал пленных и спасал осажденных, а также хоронил мертвых. Его лицо сейчас совершенно ничего не выражало, но каждый из солдат спешил побыстрее сесть на лошадь, если на нем останавливался взгляд серых глаз верховного судьи.